Чтение онлайн

С одной стороны, я рад, что оказался к лесу значительно ближе. С другой же – фактически оглох и почти ослеп. Да и в голове творился такой кавардак, что соображалка напрочь отключилась. Земля то приближалась, то удалялась от меня, а я, даже без участия головы как органа управления телом, скакал подстреленным в зад кенгуру, играя роль мишени сразу для пары десятков ганфайтеров.

Но такое поведение, всё же, дало свои плоды: пока я упорно скакал по снегу, изо всех сил пытаясь бежать, резко меняя направление движения, сбивая таким образом прицел как немецкому артиллеристу, так и стрелкам, расстояние между мной и ими медленно, но верно увеличивалось. Наконец, влетев в какие-то кусты, я тут же перескочил к другим, от них – к третьим. Раздавшиеся за спиной разрывы подтвердили мою теорию о вредном артиллеристе, который пытается подстрелить отчаянно петляющего зайца.

Вломившись в подлесок как секач во время гона, не снижая скорости ломанулся вдоль лесополосы, одновременно углубляясь в неё. Далёкий разрыв и свист осколков где-то позади и в стороне показали, что артиллерист потерял меня из виду и теперь просто лупит “по площадям”. А вскоре до нижней части мозга дошло, что, во-первых, по мне больше никто не стреляет и, во-вторых, – я снова в густом лесу.

В-третьих, пришлось слегка поработать локтями, выбираясь из оврага, в который нечаянно угодил, не разглядев снежной ловушки. Пока катился кубарем – поминал всех святых по одному и скопом. А когда выбрался из овражка, даже Богу спасибо не сказал, так как обнаружил, что я снова “гол, как сокол”: в шубейке зияла довольно большая прореха явно от шального осколка, что и срезал, видимо, мою портупею. А на ней было всё моё оружие. За пазухой – пробитая, опустевшая фляга с водой. И… мокрые от этой самой воды штаны. Теперь на морозе они быстро заледенеют и я получу ещё одну лишнюю проблему. А ещё трофейный тесак, который перевесил, блин, на приснопамятную портупею. Ну и как это всё назвать? У меня даже оружия кроме ножа в валенке не осталось… Ой, и его не осталось: похоже, тоже тю-тю. Блин, да что же за невезуха такая?

Ещё час назад у меня была куча смертоносного железа и кое-какое продовольствие. Теперь у меня нет ничего. Даже последнюю лимонку – и ту “пролюбил” как последний идиот. Причём, все потери касаются незапланированного обстрела моей тушки неизвестным гадским артиллеристом и его прихвостнями с винтовками и пулемётом. Чтоб им пусто было, тварям фиолетовым!..

Обнаружив пропажу, сразу же осмотрел дно оврага, но не обнаружил там ничего. Стало быть, портупею со всем обвесом “сбрил” осколок” мины (или снаряда – я не понял), а всё остальное банально повываливалось, когда я изображал из себя горного козла… хм… пардон, зайца. И что теперь делать? Как добраться к своим?

М-да, как же переменчива военная удача: вот сейчас ты победитель с кучей трофеев, а через секунду – либо труп, либо человек без оружия, либо вообще пленный.

Хорошо хоть, пока бежал, умудрился прийти в себя. Голова уже не звенела, как пустой жбан из-под пива, а понемногу начала думать. Хотя довольно нехило так подташнивало, да уши были словно ватой набиты. Зато кроме контузии лишними отверстиями в организме от чужого свинца, слава Богу, не обзавёлся. Хотя при таком плотном обстреле хоть одна падла, но обязательно бы попала. Никак, ворожит мне кто: скольких гарантированно смертельных случаев избежал – это из разряда не то, что “в рубашке родился”, а вообще нечто типа “бессмертный”. Дункан Маклауд [8] , блин, недоделанный. Упс, а это ещё откуда? Но память, как всегда, мой вопрос нагло проигнорировала.

Набрав пригоршню снега, посмотрел на неё и… стряхнул обратно. Напиться снегом в данный момент никак не получится: мало того, что это, фактически, дистиллят, в котором отсутствуют соли, растворённые в обычной воде, так ещё и плотность снега весьма мала. Потребуется проглотить целое ведро этого продукта, чтобы реально выпить стакан воды. Скорее заработаю себе ангину, замёрзну и помру от переохлаждения, нежели напьюсь. А ведь пить хочется просто неимоверно. Но где же воды взять?

Просто проклятье какое-то. Надо искать какое-нибудь жильё. Уж там-то найдётся и вода, и еда. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

Так, не солоно хлебавши, понуро побрёл, как мне показалось, на восток. С одной стороны, странно, что нет погони. А с другой – чего немчуре по лесу шляться, тратя время и силы на поиски одинокого идиота? А вдруг у этого идиота оружие найдётся и он успеет завалить парочку преследователей, прежде чем его схватят? Лучше уж пусть подобными случаями спецы занимаются. Их, вроде, егерями кличут? В общем, если есть для поисков партизан специально обученные люди – пусть это делают именно они. Тут, как говорится, “своя рубашка” ближе к телу.

Так что обычная немчура в лес, скорее всего, не сунется. Зато можно нехило так огрести от этой самой специальной зондер-команды. А оно мне надо?

Вот из-за того, что не надо, и бреду по лесу, отчаянно пытаясь замаскировать след при помощи обломанной сосновой ветки. Мало того, что веник, так и, в случае чего, какое-никакое, но оружие: ветка довольно прямая и длинная, лишь на конце имеет “пушистую часть”, коей и заметаются следы.

Чем дольше иду, тем всё больше хочется пить и есть. Пить, само собой, много больше. Уже когда я почти отчаялся найти воду, вдруг вышел к лесной заимке, на которой обнаружил сруб колодца, укрытого от попадания внутрь мусора деревянным щитом. Тут же обнаружилось и ведро.

Боже, как я подхватился – ну ещё бы: всего в минуте от столь желанной влаги. Отодвинув щит в сторону, спустил ведро в колодец и, услышав характерный плеск, стал наматывать ворот. Буквально через несколько секунд стал обладателем целого ведра холодной колодезной воды.

Жадно пить не стал (ангина мне не нужна). Потихонечку отхлебнул, покатал воду во рту, чтоб согрелась, и сделал глоток. И снова: отхлебнул, покатал, глоток. Наконец, жажду утолил. Щит снова занял своё место, а ведро с водой пока поставил рядом с колодцем, намереваясь вернуться: если есть заимка, стало быть, в ней может присутствовать какая-нибудь еда и посуда. Сварить что-нибудь похлебать горяченького или хотя бы чаю попить – милое дело. И я отправился в дом на разведку.

Ну, что сказать: внутреннее убранство домика было, как бы это помягче сказать, совсем бедным.

Однако, что самое важное, в помещении обнаружилась небольшая печурка и какой-никакой набор продуктов в виде сухих круп, расфасованных по жестяным и стеклянным банкам – видимо, для того, чтобы какие-нибудь местные грызуны не растащили. Обнаружился даже видавший виды чайник с уже почти прогоревшим носиком. Но мы не баре – и этого за глаза хватит.

Конечно же, не забыл я и обойти близлежащие окрестности. Никаких следов, кроме своих, на девственно-чистой снежной белизне не обнаружил. Место – довольно глухое. Кругом – овраги, бурелом, да буераки. Захочешь – не доедешь. Это я как-то умудрился сюда доползти. Не думаю, что какой-либо транспорт сможет сюда добраться. Даже танк – и тот завязнет по уши: я по снегу последние пару часов едва ли не по-пластунски пробирался: очень уж глубокий снег. Поэтому со спокойной душой занялся обживанием сторожки.

Так что уже буквально через час нежился в прогретом помещении, прихлёбывая горячий чаёк (обнаружился набор сушёных травок). Пришлось рискнуть и протопить печурку, взяв дрова из поленницы, аккуратно сложенной сбоку дома. Хотя и был шанс нарваться на кого-то особо глазастого, что смог бы заметить на большом расстоянии дым из трубы. Но тот, кто строил сторожку, странным образом разместил трубу так, что почти весь дым уходил в кроны ближайших огромных елей, где благополучно и рассеивался. Так что не думаю, что даже вблизи было бы хоть что-нибудь заметно.

Кто бы знал, как же хорошо после длительного пути по насквозь промёрзшему лесу сидеть в тёплом помещении и пить горячий чай. Да ещё и после небольшой порции отварной гречневой каши. Ну прямо жить снова захотелось!

Однако, быстро надвигающиеся сумерки заставили позаботится и о ночлеге. Зажигать лишних огней я не собирался, ибо мало ли кто может наткнуться на охотничью сторожку (а это, похоже, была именно она) – свет вполне можно разглядеть даже издалека (с воздуха – и подавно). Из оружия у меня только нож, обнаруженный за стрехой [9] .