Чтение онлайн

Немчура ещё приходила в себя от шока, узрев выжженную на живом теле звезду, отчего слегка ослабила надо мной контроль. И я начал действовать.

Хорошо, что, снимая одежду, меня оставили лежать лицом вверх. Хоть на улице не май-месяц, отсутствие верхней одежды положительно сказалось на возможностях: движения более уже ничем не сковывались.

Память фиксирует события с чёткостью автомата. В голове – лишь мысли о том, как чётче выполнить то или иное действие. Чувств нет совсем. Только холодный расчёт и жёсткие действия, направленные на скорейшую нейтрализацию превосходящих сил противника. Все сигналы тела о слабости и боли полностью игнорируются и блокируются, заставляя работать на запредельных для организма нагрузках. Но в данной ситуации это разумная цена: либо я их, либо они меня. Других вариантов просто не существует.

Руки захватывают одежду двух фрицев, сидящих друг напротив друга, и со всей дури дёргают их на себя. Раздавшийся треск и враз обмякшие тела говорят мне о том, что лбы у этих камрадов не особо крепкие. Одновременно с этим действием ногами бью по двум немцам, сидящим с краю. Они – единственные с автоматами. И, на моё счастье, просто держат оружие на коленях, придерживая руками. Даже, суки, не озаботились тем, чтобы перекинуть ремень через плечо. Расслабились, видать. За что и поплатились, в один миг оказавшись за пределами кузова и попав под колёса идущего следом грузовика. Автоматы, слава Богу, остались здесь.

И пока камрады обалдевают от случившегося, изо всей силы бью ногами снизу в челюсти следующих двух, ближайших к борту камрадов. Хруст раздробленных челюстей и шейных позвонков явственно доказывает, что с ними всё кончено. До штык-ножей пока не добраться, так как они в чехлах за спиной немчуры – там же, где и сапёрные лопатки. До автоматов тоже пока хрен дотянешься. А потому делаю кувырок назад, выворачиваясь из-под первых выведенных из строя немчиков и пятками отовариваю следующих по ушам, отчего они валятся на ближайших к кабине фрицев, не давая им возможности воспользоваться оружием. Хотя, конечно, те и так ограничены в манёвре: винтовки им развернуть в мою сторону ещё тяжелее из-за недостатка места.

Всего три секунды – и уже минус восемь. Теперь, пока крайние к кабине барахтаются, пытаясь высвободиться из под упавших на них тел, появляется время рывком сдёрнуть у одного из первых “приласканных” мной камрадов штык-нож и сапёрную лопатку, и развернуться в сторону кабины.

Один из последних немчиков – тот, что слева – уже даже почти поднялся, усиленно пытаясь выдернуть винтовку из-под ног.

– Ну и зачем она тебе, дурачок? – почти ласково мурлычу я, со всей дури вгоняя левой рукой штык-нож ему в горло по самую рукоятку, одновременно с этим втыкая сапёрную лопатку в шею последнему.

Тот до последнего момента не мог поверить, что пришла его смерть. Так и помер с удивлённо распахнутыми во всю ширь глазами.

Тела ещё дёргаются в агонии, а я, выхватив у ближайшего трупа штык-нож, уже режу тент, обеспечивая себе возможность работать стоя. Так как штык-нож тупой, то скорее даже не режу, а рву. Один конец ткани удачно падает на заднее стекло кабины, перекрывая возможность водителю и его сопровождающему видеть то, что происходит в кузове. Закончив, втыкаю железку в деревянную доску борта, выдёргиваю из-за поясов ближайших трупов гранаты с длинными ручками и дёргаю запалы.

Раз, два – гранаты улетают на крышу следующего сзади грузовика, расстояние до которого из-за резкого торможения хоть и увеличилось, но из-за низкой скорости движения весьма незначительно (ехать по упавшим под колёса камрадам совсем не то же самое, что по ровной дороге). Три, четыре – ещё две отправляются по месту нахождения следующих за грузовиком мотоциклов. Мне их отсюда не видно, но хорошо слышно тарахтение байков. По каким-таким признакам мозг рассчитывает местонахождение вражеской техники – не знаю, но в одном уверен точно: не промахнусь.

Грохнуло так, что слегка заложило уши. Тент – в хлам. Куча крови. Крики боли и отчаяния.

Подхваченный с пола автомат, ранее принадлежавший одному из выпнутых наружу немцев, коротко рыкнул в руках, отправляя на тот свет водителя заднего грузовика и его сопровождающего.

Снова давлю на курок и огненный вихрь проносится по остаткам кузова вильнувшего в кювет автомобиля. Освободивший дорогу грузовик даёт возможность рассмотреть два разбитых мотоцикла и четыре трупа возле них. Гранаты попали туда, куда и целил. Надеюсь, в живых не осталось никого.

Круто развернувшись на сто восемьдесят градусов, луплю по кабине справа – туда, где находится сопровождающий.

А теперь ходу: ещё четыре гранаты в охапку (ремни стягивать с убитых просто некогда), второй автомат – на шею. Теперь можно выпрямиться во весь рост и глянуть на то, что творится впереди. В этот момент водитель “моего” грузовика, видимо, понимает, что что-то не так и резко бьёт по тормозам. Разглядеть то, что творится сзади, ему не даёт кусок отрезанного тента, но в левое зеркало заднего вида, видимо, кое-что рассмотреть удаётся: мне в него тоже видно ошалевшего от испуга водителя, изо всех сил вцепившегося в баранку. Едва удержавшись на ногах от резкого торможения и не дожидаясь полной остановки машины (она в это время идёт юзом, медленно сползая с ровного полотна дороги в кювет) дёргаю запалы двух гранат и отправляю их по навесной траектории в сторону бронетранспортёра и танка. Колонна идёт плотно, поэтому расстояние между машинами совсем небольшое, что мне только на руку.

Не успели первые гранаты достичь точки назначения, как снова дёргаю запалы у следующих. Одну – дополнительно в бронетранспортёр, вторую – на капот легковушки, идущей следом за ним.

Хорошо, что командир танка стоял в открытом люке и, привлечённый шумом сзади, пытался разглядеть происходящее, отчего больше, чем наполовину торчал наружу. За что и получил по сусалам: мой подарок угодил прямо в люк. Бахнуло так, что офицера выбросило из танка. Похоже, и водителю стало кисло: бронированная машина, не удержавшись на дороге, тут же сползла в кювет, благополучно заглохнув.

На бронетранспортёре народу оказалось побольше, поэтому несколько человек даже после двух гранат отделались лёгкими ранениями. Но я быстро исправил оплошность, срезав их очередью. А так как мой грузовик за это время успел окончательно остановиться и, хвала небесам, при этом так и не съехать с дорожного полотна, то, не мудрствуя лукаво, остаток патронов выпустил по кабине. Думаю, водителю и этого окажется много. Надеюсь, добивать никого не придётся. К сожалению, запасные магазины к автоматам остались у тех, кого я вытолкнул из грузовика в самом начале. Да и гранат больше нет: у каждого фрица и было-то лишь по одной. А запасного ящика с гранатами, что-то, поблизости не наблюдаю.

Поэтому тут же хватаю ближайшую ко мне винтовку. Шарю в подсумках у её владельца и вытягиваю одну снаряженную обойму. Маловато, конечно, но даже её особо деть некуда: карманов-то нет, пояса – тоже. Задерживаться – смерти подобно, ведь расстёгивать на трупе разгрузочный пояс – только время терять, а я спешу изо всех сил. Так что приходится запасную обойму зажать в левой руке. Быстро осматриваюсь и с сожалением понимаю, что даже одеться нет времени: пока вытащу свою одежду из-под вороха трупов, пока наряжусь – тут мне и придёт каюк. Валенки – и те недоступны: пока их даже обнаружить не могу – точно лежат, придавленные чьим-то телом.