Чтение онлайн

Глава семьи сел, как и положено, во главе стола -- на короткой дуге удлиненного овала. Сел, как сидят важные начальники в своих кабинетах -солидно и основательно, широко расставив локти. Хозяйка дома устроилась на противоположной короткой дуге стола, ближе к кухне и к детской, чтобы быстро вскочить, если нужно. Рядом с ней расположились мальчики, чинно и спокойно, за ними -- девочка. Н.Н. оказался по левую руку от сына, как-то чуточку в тени; место А. было рядом с Н.Н., еще дальше от света. Все было, наверное, как и следовало: сын -- глава семьи, отец пятерых детей, солидный человек, ему и править бал. А отец -- здесь он гость, и вообще он уже почти что старик, и где ему командовать парадом. В первые минуты такое распределение ролей мне почему-то мешало, я привыкла, что у наших детей на застолье главное место отводили отцу. Но потом ощущение дискомфорта пропало. У них по-другому. Бывает по-разному. Все зависит от личностей, а сын Н.Н. был личностью основательной. Он был хозяин, это было его место, он сидел крепко и не желал никому его уступать.

Но, возможно, это устраивало всех.

Нам раздали листочки с молитвой, и пока все произносили ивритские слова, мы с мужем должны были следить за текстом, но по своей малограмотности мы сразу же потеряли нить и стали смотреть на А., она знала, когда надо сказать "Амэн", и мы подхватывали это слово вслед за ней. Исполнение ритуала было спокойным, и, как и накануне в субботний вечер у Н.Н., нас это не тяготило. Ритуал надо исполнять, в этом сомнений нет, его и исполняли. Каждый волен находить в нем то духовное, что ему нужно, если нужно, а если нет -- делай, как положено, внешние эмоции здесь ни к чему.

У мужчин не было заметно, во всяком случае мне, состояния приподнятости, женщины же, похоже, больше отдавались молитве. А., как и прежде, когда молилась, была сосредоточена и углублена в себя; жена сына, казалось, почти сливалась с теми словами, которые шептала. Почти -- потому что рядом были дети, и надо было за ними следить. Они тоже молились.

Наконец, нам дали отпить вина, съесть по куску хлеба и разрешили приступить к трапезе. Но главное, можно было говорить, а значит -- слушать. Хозяин дома охотно и много рассказывал. Нам было интересно узнать о его возвращении к Всевышнему. Как? Почему? Зачем?

– - Когда мы приехали, у нас все не ладилось в семье, -- рассказывал он.
– Мы перестали понимать друг друга. Семья была на грани развала.

– - Он очень сложный человек, -- сказала А. о сыне. При нем.

– - Тяжелый человек, -- добавила жена. При нем.

– - Был, -- поправил он.

– - Да, -- кивнула жена.

– - Мы готовы были разойтись, -- продолжал хозяин дома, -- но все не так просто. Уже двое детей. Жена совсем ушла в себя, ее потянуло к религиозным людям, к религии, стала ходить на лекции, на собрания хабадников.

– - Хабадников?
– - О господи! В моем представлении хабад -- это черные сюртуки, черные чулки и черные шляпы в тридцатиградусную жару и еще длинные завитые пейсы. Ни хозяин, ни хозяйка не похожи на тех людей, они нормально одеты, у него небольшая ухоженная бородка, сливающаяся с пейсами, белая сорочка, у нее обычное цветное платье и только голова прикрыта.

– - Представьте себе -- хабад, -- усмехается хозяин, кажется, он доволен тем, что мы такие невежды, для нас, что ортодоксы, что хабадники -- все одно.
– Это наиболее открытое жизнелюбивое направление.

– - А вы тоже хабадники?
– - я в тревоге повернулась к А. Как это я раньше не выяснила?

А. тоже усмехается, наверное, тоже над нашим невежеством.

– - Нет. Мы еще не знаем, к какому направлению примкнуть. Мы сами по себе. Пока.

– - С Богом, -- подсказал Н.Н.

Но рассказ продолжается, мы слушаем.

– - Жена все время молилась, все больше времени проводила с новыми знакомыми. Она стала соблюдать -- субботу, кашрут, праздники, я этого не понимал, меня это раздражало. Я пытался с ней говорить, но получалось, как у двух глухих. Я доказывал, что она занимается чушью, а она объясняла, что я просто не знаю того, что знает она. Мне казалось даже, что она несколько сдвинулась. Надо было что-то делать. Я решил походить на их сборища, так я тогда это называл, послушать, что они говорят, чтобы потом объяснить жене, показать ей, какие это все глупости. Я решил предпринять еще одну попытку спасти семью.

– - Я вижу -- тебе это удалось, -- я обвела рукой многочисленное семейство, сидящее за столом.

– - Слава Богу, -- отец семейства был доволен и, похоже, рассказывал тоже с удовольствием.
– Я стал ходить на лекции, беседовать, читать, и понял, что все не так однозначно, как раньше думал.

– - Неоднозначно? Значит, ты и сейчас сомневаешься?

– - Нет, сейчас не сомневаюсь -- в том, что есть Творец.

– - Семья сохранилась, это прекрасно, но стал ли твой муж добрее, мягче к тебе, -- спросила я у хозяйки.

– - Да...
– - ответила она не очень уверенно.
– - Во всяком случае, с ним можно жить и дальше. А раньше было невозможно. Он был непредсказуем и неуправляем.

– - А что, без религии невозможно взять себя в руки?
– - это я спросила у героя событий. Но ответила за него мама:

– - Раньше не было инструмента.

И жена согласилась -- не было. И он сам тоже согласно кивнул. Вид у него был довольный: слава Творцу, он дал ему инструмент для самоуправления. Теперь есть возможность владеть собой.

Разговор шел о вещах личных, семейных, но ни тени неудобства не чувствовалось в откровениях моих собеседников, просто люди рассказывали о своей жизни, а жизнь -- это жизнь, и есть в ней всякое.

Слушали мы с интересом.

– - Однажды я торопился куда-то, припарковал машину, наверное, в неположенном месте, и убежал. Возвращаюсь, смотрю: чья-то машина перегородила мне выезд. Огляделся -- хозяина нет. Что делать? Вижу -- выходит, но машину отгонять не торопится, черный такой, наглый тип. Смотрит на меня, усмехается, ждет, что я буду делать. Подхожу к нему, говорю, чтоб отъехал. Стараюсь говорить поспокойнее. Он смотрит нагло: чего ставишь, где не положено? Тут меня взорвало. Одно желание: подойти и перевернуть его тачку. И его -- вниз головой. Одна мысль: будешь у меня асфальт лизать и просить, чтоб отпустил. Раньше я бы так и сделал.

– - А в тот раз?

– - А в тот раз подумал: "Твое счастье, что я -- человек религиозный, благодари Бога". Пришлось договариваться, не прикладая рук.

– - И договорились?

– - Конечно.

– - Слушай, -- спросила я, -- а просто правила морали, этики, воспитанности -существуют? Есть такое понятие "воспитанный человек". Он даже при встрече с троглодитом таким остается.

– - Тебе же сказали, -- услышала я голос мужа, -- не было инструмента.
– - Мол, до чего тупая, не понимаешь.

– - Да, -- еще раз подтвердила А., -- не было.
– - Мол, представь себе -- не было, а теперь есть.

Странно. Когда-то я знала другой инструмент, заставляющий человека вести себя внешне прилично -- красную книжечку с профилем одного глиняного божка. Но книжечка эта была не только инструментом, для многих она еще служила отмычкой... Мне хотелось додумать эту мысль, но не получалось, она от меня ускользала. А может, мешал низкий, баритональный голос хозяина.

– - Мы приехали пятнадцать лет назад, и далеко не сразу все получилось, не сразу все устроилось. Жену приняли на работу, а я никак не мог устроиться, хотя она специалист не чета мне, она знает это.
– - Жена согласно кивнула.
– - Я лежал и никуда не хотел идти, ничего не хотел делать. Даже за дочкой в детский сад не ходил.
– - Жена опять подтвердила кивком: не ходил.