Чтение онлайн

— Выходит, проблем в землях этого… Де Мордри нам ждать не стоит? — поинтересовался я, снова пригубив вино. Разговор про крестьян начисто отбил мне аппетит, так что даже к кроликам прикасаться не хотелось.

— Если только нас не посчитают за лазутчиков, — хохотнул барон, но, увидев выражение наших с Айлин лиц, тут же посерьёзнел и добавил, — За это можете не переживать. Он сюзерен моего сюзерена, да и меня знает довольно давно. Так что к моим гостям не возникнет никаких вопросов. Что же до вопроса, — он отхлебнул вина, оторвал у кролика ножку и бросил её на тарелку перед собой, — То нет, серьёзных проблем ожидать в Вестланде не стоит. Разве что стаи древолазов могут нам досаждать. Но этим тварям дают отпор даже деревенские ополчения, так что вашим рубакам переживать особо не о чем. Главное — не расхолаживайте их, и всё будет в порядке.

— Выходит, мы уже практически преодолели Воющие степи? — Айлин поставила кубок на стол и обвела присутствующих удивлённым взглядом. Её можно было понять. Мне тоже казалось, что маршрут по равнине будет… побольше.

— Не совсем, — возразил торгаш, забирая себе целого кролика, — Равнина тянется и дальше, однако главную опасность представляет путь от Дрейка до Варенхайма. Дальше отряды кочевников почти не заходят. Слишком далеко от Ард-Валлена и их родной земли. Пока что наш путь проходил удивительно спокойно. Будем молиться великой матери, чтобы так оставалось и впредь.

— А я бы, клянусь цаплей, скрестил клинки с этими отродьями, — снова вскинул кубок Пентброк, — Мой, к моему величайшему стыду, давненько уже не пил свежей крови. А эти сукины дети должны нам ответить ещё за Перенайские поля.

Что именно случилось на тех полях я не знал, но переспрашивать не стал. И так было понятно, что какая-то битва. Обернувшаяся для Эйденвальда либо поражением, либо Пирровой победой. А вот бахвальство Пентброка навевало тревожные мысли. Рыцарь или просто перебрал, или и правда, не представлял, что именно представляют собой Алерайцы. Мне-то хватило одного столкновения с их каперами, что б осознать, насколько это грозный противник. Летучие же отряды наверняка вымуштрованы и подготовлены куда лучше, чем шайка морских разбойников на дырявой лохани.

— В таком случае тебе лучше молиться всеотцу, чтоб эти засранцы попались нам на пути, — ухмыльнулся в усы барон, — И молиться усердно. Ведь по опасной части степи нам осталось путешествовать дней пять, не больше. Уже завтра к обеду мы будем Остранде. А оттуда до Варенхайма всего четыре…

— Так как, далеко нам ещё до Остранда? — переспросил я, ёрзая в седле. Мы ехали верхом уже половину дня, и оно успело изрядно натереть мой зад. К вечеру наверняка будут мозоли. Барон, пожелавший, чтобы я его сегодня сопровождал, напротив, держался бодрячком. Этот засранец, должно быть, так и родился прямо в седле. Хотя его наверняка с малых лет учили ездить верхом.

— Нет, — ухмыльнулся Байран и указал рукой куда-то вперёд, — Городок лежит вон за теми холмами в низине. Ещё полчаса-час ходу, и мы его увидим. Правда, караван нынче плетётся словно гусеница, обожравшаяся виноградной лозы.

— Лошади уже порядком устали, — равнодушно пожал плечами я, — Люди тоже. Мы идём уже пятый день без остановок и передышек. Выступаем ещё до рассвета и встаём лагерем лишь тогда, когда начинает темнеть. Такой темп может вымотать любого, даже самого подготовленного солдата.

— Что ж, завтра у них будет передышка, — хмыкнул барон, подстегнув свою лошадь лёгким шлепком поводьев, — Мы простоим в городке целый день. Отмоемся, отдохнём, пополним припасы. Перед новым броском по степи. Надеюсь, твой сержант не думает завтра устроить парням учения?

— Нет, — я покачал головой и слегка тронул пятками Гневко. — Он, конечно, изверг, но не идиот. В бою от валящихся с ног солдат толку будет немного.

Шпоры я не носил, несмотря на то, что мне их выдали вместе с грамотой, кольцом-печаткой и собственным знаменем. Коню и так приходилось несладко в последнее время. Бегство из столицы, недельное плаванье на корабле, степи. Да и животное ко мне уже привыкло. Перестало брыкаться каждый раз, когда я пытался забраться ему на спину. Не хотелось разрушать эту хрупкую связь, тыкая ему в бока всякими острыми штуками.

С нами поравнялась Айлин. Видок у девушки был не выспавшийся, помятый, но довольный жизнью. Впрочем, я, наверняка, и сам выглядел не сильно лучше, после той бурной ночки, которую она мне устроила. Хорошо, хоть, ещё фургон не развалили.

— С добрым утром, — кивнула она и мне и барону.

Тот улыбнулся в ответ, обнажив неполных два ряда кривоватых жёлтых зубов, ещё раз подтверждая тот факт, что «прекрасный рыцарь на белом коне», не более чем плод чьей-то до предела воспалённой фантазии. Некоторое время ехали молча.

— И всё же я вас не понимаю. Как вы можете этих выродков считать за людей? — покачал головой барон, продолжая наш давний спор об Алерайцах. Ему не нравилось, что я не шибко то торопился их расчеловечивать в собственных глазах. Вот только у меня в памяти всё ещё живы были примеры из нашей собственной истории, к чему приводило такое расчеловечивание.

— Мы не выбираем под каким флагом родиться и на каком языке говорить, — я равнодушно пожал плечами, — Жребий тянут боги. И ежели тебе выпало родиться под луной и говорить на Алерайском… То это ведь ещё не означает, что ты проживёшь жизнь неправедного человека. Этот выбор боги оставляют уже нам самим.

— Похоже святоши там в катакомбах всё-таки свернули тебе голову набекрень, — хмыкнул Барон, — Ибо такое мог выдать только двинутый клирик, либо человек совершенно незнакомый с Алерайцами и нашей историей. А… Ну да… — он окинул нас с Айлин насмешливым взглядом, — Так вот… Где-то две сотни лет назад эти земли, аж до Восточной гряды и озера слёз принадлежали султанату. Однако в результате второго великого похода на юг, Алерайцы оказались вытеснены в пески Остранны, за Голубой хребет. Они тогда сами напали на нас, желая расширить своё влияние на Зелёные равнины и другие территории возле Серых гор. Но проиграли несколько ключевых сражений и сами потеряли земли. После этого королевства заключили мир, который продлился долгих сто лет. Мы жили, возделывали землю, торговали, и, казалось бы, забыли про обиды прошлого. Вот только их правители не забыли, — барон ненадолго замолчал, приложившись к своей фляжке. Солнце в воющих степях было совершенно безжалостным, а дневной зной не могли разогнать даже неутихающие ветра.

— Поначалу это были небольшие рейды, больше похожие на обычные набеги разбойников, — продолжал тем временем барон, — Правда была в них одна странность. Грабителей не интересовали деньги, урожай или иные ценности. Они убивали мужчин и похищали детей. Мальчиков и девочек до четырёх лет. Когда в Султанат прибыло посольство и потребовало объяснений, те, естественно, всё отрицали. Говорили мол, это всё ваши внутренние разборки, а наших людей на ваших территориях никогда не было. Мы-де, чтим старые договора и не хотим разрушать мир. Врали, понятное дело, — барон поморщился и смачно сплюнул в придорожную пыль, — За несколько лет нам и правда удалось прекратить эти набеги. Мы укрепили границу, отловили все разбойничьи банды, шаставшие вдоль неё, построили заставы на перевалах и начали очень тщательно проверять прибывавших в порты купцов. На какое-то время стало потише. А потом, лет через двадцать началось вновь. Удары были быстрыми, точными и невероятно болезненными. Эти говнюки точно знали, где пройдёт очередной военный обоз или тяжело нагруженный караван, какие деревни у нас беззащитны, а какие горные тропки оставлены без присмотра. Весь юг снова запылал, а к нам в долину водопадов потянулись беженцы, рассказывающие о том, как их дома жгут, а их родичей вырезают и уводят в рабство. Долго мы не могли понять в чём дело. Закрыли въезд для всех Алерайских купцов, начали отлавливать их бродяг и крестьян — ничего не помогало. Потом уже кто-то заметил, что через наши южные границы ходит довольно много подозрительных личностей, ничем внешне не отличавшихся от северян. Разве что лёгким акцентом при разговоре.

— Те самые похищенные дети, — бросила Айлин, поправляя растрепавшиеся волосы.

— Верно, — кивнул барон, — Эти суки натравили на нас наших собственных детей. А когда правда всплыла, они даже не стали отпираться. Их султан провозгласил, мол, рано или поздно, но мы освободим весь юг от тирании Эйденвальда любыми средствами и любыми способами. Ну да, — губы Байрана тронула презрительная ухмылка, — А заодно и ото всех людей, его населяющих. Кража детей, угон людей в рабство, отравленные колодцы и истязания мирных жителей — лишь меньшая часть того дерьма, что они здесь творили. Что же до детей — вскоре они их похитили достаточно, чтобы использовать их не только как шпионов, но и начать формировать из них летучие отряды и даже целые пехотные полки. Их называют Арнычарами. И это самые жестокие и безжалостные войны из тех, кого мне доводилось видеть, — Байран ненадолго замолчал, наблюдая за дозорным, вылетевшим из-за поворота. Солдат гнал лошадь во весь опор прямо к нам. Трёх других бойцов головного дозора нигде видно не было.