Чтение онлайн

– Ну, веди, – позволил княже и махнул рукой, пропуская монаха перед собой.

Дом Дакина стоял почти на другом конце поля от остальной деревни, и такой же идеальный, как прочие – аккуратные окошки с голубыми ставнями, крыльцо из светлого дерева, под окнами клумбы, но без цветов, только огороженные белыми кирпичиками.

Внутри дом напомнил Казимире келью Белого Храма. Стол, стул и печка для готовки в первой комнате, во второй – лежак на одного, тумба с масляной лампой и книжный шкаф. Вот и главное различие – у Белых читают только одну книгу, у Чёрных все талмуды не умещаются на полках, сложены на столе, у кровати, по углам комнат. Валлет запнулся за один из томов и посмотрел на монаха, будто тот тоже покушался на княжескую шею.

Казимира входила последней и теперь остановилась на пороге. И Белую, и Чёрную Длани в народе звали фанатиками. С первым Каз никогда не спорила, а теперь поняла и второе. Все стены жилой комнаты были размалёваны чёрными треугольниками, где-то они пересекали друг друга, где-то доходили до высокого потолка.

Дакин заметил смятение Казимиры, но ничего не сказал – продолжил показывать, где гости могут расположиться. Валлет тоже косился на треугольники, пока Вегард не пихнул его локтем. Так и не задав свои бестактные вопросы, княже закрыл рот.

Валлету предложили хозяйский лежак. Да, жёсткий, низкий, но хоть как-то похож на кровать. По словам Дакина, деревенские жители не пустили бы гостей и в хлев к скоту. Вегард снял куртку, вывернул подкладкой наружу и со звоном бросил на пол, чтобы спать подле его светлости, как верный пёс. Клаудии и Казимире Дакин предложил вторую спальню, где стояла маленькая, должно быть, детская кровать. Каз даже не стала туда заходить, взяла предложенное шерстяное одеяло и постелила его под окном большой комнаты. Монах расположился почти у выхода, благо тут хватило угла для каждого.

– Кому это жилище принадлежало до того, как стало резиденцией Чёрной Длани в этих краях? – спросила Клаудия, пока взбивала подушку и вокруг неё разлетался пух. Ох, Алаян, подушка опустеет быстрее, чем эта карга договорит.

В дальнем углу комнаты княже, сидя на лежаке, снял правый сапог, и Вегард зашёлся кашлем. В ответ Валлет уронил обувь ему на живот, тихо буркнул что-то, и оба расхохотались. Как он там говорил, учились вместе? Поэтому княже готов доверить свою жизнь другому резистенту? Поэтому игнорирует такое неуважение и панибратство?

Тем временем Дакин рассказывал, что прежде в этом доме жил мужчина по имени Серкaн с дочерью. Жена его умерла вскоре после родов, а в деревне говаривали, что девочка ему неродная, нагулянная. Огненно-рыжая, хотя и мать, и отец из степных гастинцев, тёмных. Деревенские дети с девочкой играть не любили, даже взрослые её сторонились. Матери смотрели на дочь Серкана и страшились того дня, когда она позврослеет и похорошеет – один из сыновей ведь приведёт её в свой дом, ащ, Алаян, ащ, обязательно приведёт.

Казимира проморгалась, прислушалась. Сухие слова «отец», «ребёнок», «соседи», «поджог», – их произнёс Дакин, но в ушах Казимиры звучал голос Эды.

В те вечера, когда в девичей казарме ставили в ряд четыре лампы и садились рассказывать сказки, ассасины приглашали к себе Эду. Никто не знал столько страшилок, как подруга Казимиры. В другие дни Эда была для них лишь дочкой Айлин-тайзу, «подай-принеси-не-лезь-к-нашим-мальчишкам».

Слушая скупой пересказ Дакина, Казимира вспомнила, как горели глаза Эды, как вздрагивали девочки помладше, как Айми фыркала себе под нос «корyфу». Годы спустя Каз узнала, что это было не ругательство, а первое, хидонское, название демонов.

– Нет. – Она рывком поднялась и перебила Дакина: – Нет, было не так. Их дом не поджигали.

– А? – Вегард обернулся к Каз.

– Ты откуда знаешь? – спросил Валлет, щурясь.

Дакин молча лежал, подложив руку под голову, и из-под чёрного рукава выглядывала татуировка. Казимира не разглядела узор.

– Нам рассказывали эту историю. Я всегда думала, это было лет сорок назад.

– Двадцать шесть, – ответил Дакин.

– А. Вот как. – Казимира легла на место. Ей стало не по себе, что она перебила его, что поделилась со свитой таким личным воспоминанием, а теперь и Валлет, и Вегард пялились на неё, ждали продолжения.

– Как рассказывали вам? – спросил Дакин почти дружелюбным тоном.

Каз пожевала губу, но всё-таки ответила, глядя в потолок.

– Никто не нападал на них, Серкан не выносил дочь из пожара. Она сама его спалила. В смысле, не дом, отца. Она стояла на крыльце и смотрела, пока Серкан перекатывался по траве и бился в агонии.

– Почему? – спросил Валлет.

– Зафери, – в один голос ответили Дакин и Каз. Дакин помолчал и добавил непробиваемо спокойным тоном:

– Может, ты права. Как бы то ни было, дом, отмеченный смертью, отдали нам.

Клаудия больше ни о чём не спрашивала, притихла, но наверняка молилась перед сном. Ариан и Вегард тихо перебросились парой фраз и тоже замолчали.

Казимира перекатилась на бок, послушала ветер за окном и шебуршание в соседней комнате, перевернулась на другую сторону. Даже через рубашку одеяло кололось, как если бы вместо шерсти туда были вплетены мелкие иглы. Каз всё чудилось, что кто-то смотрит на неё, заглядывает через плечо.

– Пойду воздухом подышу, – буркнула она и выскочила из дома.

На крыльце Каз остановилась – забыла надеть сандалии. Так даже лучше. На последней ступеньке Казимира села и вытянула ноги, запустив пальцы в траву. Прохлада и лёгкая щекотка взбодрили перегруженную голову. От рыжего лунного света поле и листва на деревьях будто полыхали, взгляд зацепился за пятно неподалёку. Там будто лежало что-то крупное, что придавило высокий ковыль. Каз поднялась, чтобы посмотреть, но запоздало поняла, что земля в том месте была выжжена, поэтому ничего и не выросло. Даже за двадцать шесть лет.

Казимира прошлась вдоль крыльца в одну сторону, в другую, обошла дом. Минуты тянулись, беспокойство засело в груди, не давало ни ровно дышать, ни перестать озираться.

Домик Дакина стоял на отшибе, и звуки из деревни сюда не доносились. После такого вечера, явно никто не пошёл спать, хотя стоило бы. Забыть всё, выдохнуть, порадоваться, что девочка выжила, – и просто пойти спать.

Казимира снова села на крыльце, выпрямила спину, поджала ноги в позе, из которой удобно будет быстро подняться. Прислушалась. Предчувствия редко её посещали, и эта странная тревога… Да что такое?