Чтение онлайн

– Надеюсь, вас не затруднит отдать мне честь, господа, – холодно проговорил он, и по тому, как он растягивал слова и смягчал окончания, я догадался, что он вырос на границе.

По тому, как медленно и неохотно они шевелились, сразу становилось понятно, что эта процедура очень даже их затруднила. Не удостоив моих мучителей и взгляда, кадет повернулся ко мне. Четверокурсников в Академии было не очень много. Возможность остаться еще на один год получали лишь те, кто удостоился специального приглашения, добившиеся выдающихся академических успехов, а также обладающие способностями, полностью развить которые в полевых условиях, без дополнительного обучения оказалось бы крайне затруднительно. Фактически он уже закончил Академию и получил чин лейтенанта, хотя должен был носить форму кадета до самого выпуска. На воротнике его мундира я заметил значок инженерных войск. Именно туда он и будет назначен, когда закончит последний, очень престижный курс в Академии, и, скорее всего, почти сразу получит чин капитана. Он окинул меня взглядом и потребовал назвать имя.

– Кадет Невар Бурвиль, сэр. Он кивнул.

– Да, конечно, я слышал про твоего отца. Надень форму, кадет, отправляйся готовиться к завтрашним урокам.

Честность требовала, чтобы я сказал:

– У меня осталось еще три взыскания, сэр.

– Ничего у тебя не осталось, кадет. Я отменяю их и все, что эти двое придумали, пытаясь отнять у тебя драгоценное время. Идиотство.

– Мы просто хотели немного пошутить, сэр. – Слова были относительно уважительными, тон – нет.

Инженер окинул хмурым взглядом третьекурсника, решившего выступить в свое оправдание.

– Причем я заметил, что вы предпочитаете «шутить» только над сыновьями новых аристократов. Почему бы вам не выбрать кого-нибудь из своих, кадет Ордо?

– Мы третьекурсники, сэр. И имеем право отдавать приказы всем первогодкам.

– А с тобой, кадет Джарис, никто не разговаривает. Так что помалкивай. – Он отвернулся от них и вновь взглянул на меня.

Я торопливо зашнуровывал сапоги. Ордо и Джарис смотрели на меня с холодной ненавистью, ведь я стал свидетелем их унижения, и мне хотелось как можно быстрее оказаться подальше от них.

– Кадет Бурвиль, ты оделся?

– Да, сэр.

– Тогда я приказываю тебе отправляться прямо в свою казарму и заняться уроками. – Четверокурсник посмотрел на моих мучителей, которые продолжали стоять по стойке «смирно». – Если тебя снова остановит кто-нибудь из этих кадетов, ты должен сказать им, что выполняешь поручение лейтенанта кавалерии Тайбера, то есть мое. Я приказываю тебе больше не принимать участия в дурацком «посвящении».

– Слушаюсь, сэр.

Он снова повернулся к своим пленникам.

– А вы, двое, больше не будете трогать кадета Бурвиля. Вам ясно?

Ордо возмутился:

– Нам разрешено до конца шестой недели участвовать в ритуале «посвящения». – Прошло несколько секунд, и он добавил: – Сэр.

– Неужели? А мне позволено в течение всего этого года отдавать приказы третьекурсникам. И вот что я вам приказываю: вы больше не будете заниматься «посвящением» сыновей новой аристократии. Вы меня поняли, кадеты?

– Да, сэр, – с мрачным видом ответили оба.

– Кадет Бурвиль, ты можешь выполнять мой приказ. Свободен.

Когда я уходил, лейтенант Тайбер все еще занимался воспитательной работой, так и не позволив моим мучителям встать по стойке «вольно». Я был рад прекращению издевательства, но опасался, что его действия сделают меня предметом еще больших нападок со стороны других третьекурсников.

Вмешательство и некоторые реплики Тайбера дали мне богатую пищу для размышлений, но пообщаться с Рори мне удалось только поздно вечером. Свет уже погасили, и все разговоры были запрещены, но наш дозор успел приспособиться к жестким правилам. Старший кадет, как всегда, погасил свет точно вовремя, не обращая внимания на тех, кто еще не закончил свои дела, и предоставив копушам пробираться к кроватям в темноте. Вместо этого мы собрались на полу у гаснущего камина, и я шепотом рассказал о том, что со мной произошло и как меня выручил лейтенант Тайбер. Когда все закончили хихикать над дурацким положением, в которое меня поставили третьекурсники, я спросил Рори:

– Твой кузен рассказывал о вражде между сыновьями новых и старых аристократов?

Я заметил, как он пожал плечами.

– В этом не было особой необходимости, Невар. Естественно, больше всего достается первокурсникам – сыновьям новой аристократии от сыновей старой. Они здесь на самом верху, а мы в самом низу. Не только первокурсники – все сыновья боевых лордов.

– Но почему мы в самом низу? – искренне удивился Спинк., Рори развел руками, не понимая, зачем нужно объяснять очевидное.

– Думаю, потому что именно так и обстоит дело, и было это изначально. Сыновья старых аристократов знают друг друга по балам и званым обедам и тому подобной чепухе. Так что они присматривают за первокурсниками – сыновьями, братьями, кузенами своих знакомых – и стараются особенно их не обижать. А мы… с нами они могут развлекаться по полной программе. Вы слышали, чтобы кто-нибудь из сыновей старых аристократов стал жертвой «посвящения» и попал в лазарет?

– Вот-вот, – выдохнул Горд.

– Кто-то попал в лазарет?

Я ничего об этом еще не слышал.

– Первокурсник из Скелтзин-Холла, – мрачно кивнул Нейтред. – Их же третьекурсник заставил первогодков в полном обмундировании войти в реку по грудь и продержал там целый час. Когда им наконец разрешили выбраться на берег, один парень поскользнулся, ушел под воду и долго не выныривал. Он замерз, камни на дне скользкие, а форма, намокнув, стала очень тяжелой. Думаю, он никак не мог встать на ноги. Я слышал, как старшие кадеты веселились, что он чуть не утонул в четырех футах от берега.

– И он попал в лазарет?

– Нет. Парень из их же дозора вышел из себя и крикнул, что они хотят убить его друга, а потом набросился на третьекурсника, который все это придумал. Тому на помощь подоспели второкурсники и отделали первогодка так, что его положили в лазарет. Теперь парня могут исключить из Академии. За неповиновение.

– На одного сына нового аристократа станет меньше, – тихо проговорил Корт. – Они не издеваются так над своими первокурсниками. Да, им приходится драить лестницы и часами распевать гимны. Но их не кормят мылом и не устраивают им ловушек на ступеньках. И не топят.

– Но это же несправедливо! – воскликнул Спинк, и я услышал удивление и обиду в его голосе. – Наши старшие братья являются наследниками семейных владений и станут лордами, как и их братья. Мы имеем такое же право, как они, находиться здесь – это воля короля. Если бы не наши отцы и их свершения, Академии вообще не было бы! Почему же с нами так плохо обращаются? – В его голосе зазвучали гневные интонации.

– Послушай, Спинк, «посвящение» длится всего шесть недель, – удивленно возразил ему Рори. – Еще четырнадцать дней, и все закончится. Кроме того, они, думаю, немного уймутся после этого случая на реке. К тому же парни ничего не сделали Невару плохого, только слегка заморозили и заставили петь. И стоило лейтенанту Тайберу вмешиваться? Они просто пошутили, устроив проверку первогодку. Ты же не пострадал, Невар?