Чтение онлайн

– Нет, не пострадал. Ничего ужасного не случилось. Но мне показалось, что для лейтенанта Тайбера было важно вмешаться.

– Да, он трепетно относится к подобным вещам, – тихо проговорил Трист, подходя к нам.

Он уже надел ночную рубашку и был готов лечь в постель. Усевшись рядом со мной, Трист поближе придвинулся к камину, пытаясь согреться. Он произнес свою реплику с таким знанием дела, что все сразу повернулись к нему.

– Почему? – спросил я, когда стало ясно, что он не собирается продолжать.

– Ну, просто он такой. Я не слишком хорошо его знаю, но слышал, как о нем разговаривали друзья моего брата. Тайбер, как и мы, сын нового аристократа, но он блестящий инженер и благодаря этому умудряется выходить из всех переделок без потерь. До того как появился Стит, еще пока полковник Ребин возглавлял Академию, Тайбера чуть было не вышвырнули отсюда. Но Ребин к нему благоволил, хорошо знал семью, и в конце концов все утряслось. Однако Тайбер не может сидеть спокойно. Он постоянно твердит, что с сыновьями боевых лордов обращаются несправедливо и здесь, и когда они поступают на службу в каваллу, что мы получаем плохие назначения и медленнее поднимаемся по служебной лестнице, нежели сыновья старых аристократов. Он даже сделал сводную таблицу на основе неизвестно как добытой статистики и показал ее в прошлом году Ребину, объявив частью своего проекта большой реформы армии.

– Правда? – спросил я.

– А зачем мне врать! – возмутился Трист.

– Нет, я не про то. Правда ли, что мы получаем плохие назначения и медленнее продвигаемся по службе?

Неожиданно меня охватило отчаяние. Я мог получить Карсину только в том случае, если мне в течение трех лет после окончания Академии присвоят звание капитана.

– Ну разумеется. Это касается большинства из нас. Я даже слышал, что, когда семья Родди Ньюэлла попыталась купить ему капитанский чин, полк от него отказался. Тут замешана политика, Невар. Думаю, у себя на границе вы не слишком осведомлены о реальном положении вещей. Но те из нас, кто вырос в Старом Таресе, знают его хорошо. – Он наклонился ко мне и добавил: – Неужели ты ничего не заметил? Наш капрал из семьи старой аристократии. А также все наши кадет-командиры. К нам никогда не назначают второкурсников и третьекурсников из числа сыновей новой аристократии. Кроме нас, первогодков, все остальные кадеты в Карнестон-Хаусе – представители семей старых аристократов. На следующий год, когда мы перейдем на второй курс, ты думаешь, мы останемся здесь? Или, может быть, попадем в одну из новых казарм? Нет. Нас отправят в Шарптон-Холл. Когда-то в нем была сыромятня, и вонь там ужасная. Вот где живут второкурсники и третьекурсники из новых аристократов.

– А как они там все помещаются? – захлопал глазами Горд.

– Все? – ехидно переспросил Трист. – Послушай меня, Горд. Рори в начале года рассказывал нам про отчисление. Как ты думаешь, для чего это? Они хотят, чтобы как можно больше сыновей старых аристократов получили офицерский чин. К концу первого курса многих из нас здесь уже не будет. При Ребине было весьма нелегко, но я слышал, что Стит с радостью нашел бы возможность и вовсе избавиться от всех нас.

– Но это же нечестно! Он не может вышвырнуть нас из Академии только потому, что мы сыновья боевых лордов! – Спинк был потрясен.

Трист встал, высокий и стройный, и лениво потянулся.

– Можешь повторять это, сколько пожелаешь, приятель. Но правда состоит в том, что он можетвсех нас вышвырнуть. Поэтому постарайся сделать так, чтобы эта участь тебя миновала. Вот почему мой отец перед тем, как я уехал из дома, дал мне парочку советов. Заводи правильных друзей. Демонстрируй правильное отношение. И не ввязывайся в неприятности. А также держись подальше от тех, кто неприятности устраивает. И маленький бесплатный совет лично от меня: полковник Стит не станет держать тебя в Академии, если ты будешь постоянно твердить «так нечестно». – Он расправил плечи, и я услышал, как затрещали позвонки.

– Я иду спать, детки, – с важным видом заявил он. Мне нравился Трист, но его высокомерие сегодня раздражало. – Мне завтра рано вставать.

– Нам всем рано вставать, – грустно заметил Рори.

Мы разошлись по своим холодным комнатам. Я произнес молитву и забрался в постель, но никак не мог уснуть. Спинк, похоже, тоже, и спустя какое-то время он едва слышно прошептал:

– А что с нами будет, если нас выгонят из Академии и отправят домой?

Меня удивило, что он этого не знает.

– Ты сын-солдат. Запишешься в армию рядовым и начнешь с самого низа.

– Или, если повезет, какой-нибудь богатый родственник купит тебе чин и ты все же станешь офицером, – добавил Нейт.

– У меня нет богатых родственников. По крайней мере таких, которым бы я нравился, – вздохнул Спинк.

– У меня тоже, – отозвался Корт. – Так что давайте спать, а завтра с удвоенными усилиями приступим к занятиям. Мне совсем не хочется маршировать до конца жизни.

Мои товарищи постепенно заснули, а я лежал, мучаясь тяжелыми раздумьями. У семьи Спинка нет денег, чтобы купить сыну чин, если его выгонят из Академии. У моего отца, возможно, такие деньги есть. Но станет ли он это делать? Он считал, что я не знаю о его сомнениях насчет того, смогу ли я стать офицером. Но я все слышал, и в тот вечер мое золотое будущее слегка померкло. В глубине души я утешал себя тем, что, закончив Академию, я по крайней мере получу чин лейтенанта. Мой отец и сержант Дюрил всегда говорили: даже самый тупой лейтенант, как правило, становится капитаном хотя бы благодаря старанию, если у него нет других талантов.

А что, если меня отчислят? После такого моего провала отец, скорее всего, утвердится в своей правоте и сочтет меня действительно не достойным офицерского звания. Чины в лучших полках стоят очень дорого, но и не в самых престижных они не дешевы. Захочет ли отец тратить большие деньги на мое будущее, если я сам не сумел ничего добиться, и не грозит ли мне судьба простого солдата? С тех самых пор, как я стал достаточно взрослым, чтобы осознавать свое место в этом мире, я знал, какая судьба меня ждет, и с радостью шел ей навстречу.

Когда мне исполнилось восемнадцать, я твердо верил, что держу будущее в своих руках. А теперь вдруг понял: в любую секунду оно может от меня ускользнуть, причем не только по моей вине, но и по политическим причинам. Пока не попал в Академию, я не задумывался о проблемах, с которыми мне, как сыну нового аристократа, придется столкнуться. Во время занятий с сержантом Дюрилом мне казалось, что я смогу преодолеть все трудности, поскольку обладаю старательностью и упорством.

Я парил между сном и явью и на какое-то время, наверное, задремал. А потом почувствовал, как меня охватывает ярость. Я сел на постели и услышал собственный голос, доносившийся, казалось, откуда-то издалека.

– Истинный воин не станет терпеть постоянное унижение. Истинный воин найдет способ нанести ответный удар.

Спинк поднял голову.

– Невар снова разговаривает во сне, – пожаловался он тишине.

– Заткнись, Невар, – устало проворчали Корт и Нейт одновременно.

Я снова лег и уснул.

Две последние недели «посвящения» превратились в вечность. Издевательства над нами стали безжалостнее. Однажды нас всех подняли посреди ночи, заставили в ночных рубашках выйти на улицу под проливной дождь и, построив в шеренгу, скомандовали «смирно». Сержант Рафет, совершавший свой обычный обход территории, увидел нас и сердито велел отправляться в постели. Я больше не мог, подобно Рори, относиться к унижениям как к проверке характера. Теперь я видел в них возможность для сыновей старых аристократов продемонстрировать всем, что они о нас думают. Когда старшекурсники надо мной измывались, заставляли делать глупости или понапрасну тратили мое время, давая идиотские поручения, внутри у меня все закипало и ярость разрасталась с каждым новым издевательством. Прежде я был добродушным малым, любил шутки и спокойно относился даже к самым грубым розыгрышам. За эти шесть недель я понял, почему у некоторых людей возникает желание мстить.