Чтение онлайн

Спинк отвернулся от окна и с грустной улыбкой посмотрел на меня.

– Наверное, у тебя более глубокие корни. Этот красивый дом является фамильным достоянием твоей семьи, и тебя охотно здесь принимают. А то, как ты рассказываешь о Широкой Долине, позволяет мне думать, что через одно или два поколения поместье твоего отца сможет соперничать со здешними владениями твоего дяди. Но для меня есть лишь один дом – в Горьком Источнике. – Он насмешливо улыбнулся. – Я люблю те земли. Это мой дом. Когда твоему отцу пожаловали титул лорда, он обосновался у реки, поскольку только там можно возделывать поля и разводить скот. Он рассчитывал получать со своих земель доход, который позволил бы его семье вести образ жизни, приличествующий аристократам.

Моя мать сделала выбор, руководствуясь другими мотивами. Она решила, что наше поместье должно находиться там, где погиб мой отец. Я не знаю, где его могила – солдаты быстро похоронили тело своего капитана, потому как опасались новых атак жителей равнин и не хотели, чтобы им достался его прах. Вот почему они никак не обозначили его могилу, и мы так и не сумели ее найти. Но она находится где-то на земле, которую мы получили от короля, и мать утверждает, что все построенное нами станет памятником отцу. Но беда в том, что земля оказалась совершенно никудышной. Стоит воткнуть в нее лопату – и ты наткнешься на камень, а если его вытащить, под ним окажется два других. У нас можно охотиться и добывать корм для скота, но хорошего пастбища для овец нет. Мой брат пытается разводить свиней и коз, однако они быстро пожирают всю растительность, оставляя лишь голые камни. Не думаю, что он выбрал правильный путь… Впрочем, он наследник и не мне это решать.

Он произнес последние слова с такой тоской, что следующий вопрос сам собой сорвался с моих губ:

– А если бы земля была твоя, что бы ты с ней сделал?

Я знал, что провоцирую Спинка совершить грех неблагодарности, но удержаться не сумел. Он с горечью рассмеялся.

– Камень, Невар. Камень – вот чем мы владеем. Идея осенила меня в тот день, когда один из солдат моего отца попросил разрешения поселиться на наших землях. Оглядев наши владения, он спросил, зачем мы выращиваем камни – для урожая или для удовольствия. И тогда я подумал: если камень – это все, что у нас есть, значит, мы должны получать прибыль от него. Наш дом, маленький и скромный, построен из камня, да и стены между так называемыми полями сложены из него же. А я слышал, что строительство Королевского тракта идет медленно из-за недостатка подходящего камня. У нас его полно.

– Перевозка камня дело непростое. В вашем поместье есть дороги?

Спинк пожал плечами.

– Их можно построить. Ты спрашивал о моей мечте, Невар, а не о реальности. Пройдут долгие годы, прежде чем мои идеи принесут какие-то плоды. Однако наша семья будет владеть землями на протяжении многих поколений – так почему же не начать прямо сейчас?

Меня обуревали противоречивые мысли. Я знал: судьба человека определяется его рождением. Ставить этот постулат под сомнение означает противиться воле доброго бога. Всем известно, чем заканчиваются попытки спорить с судьбой. Сын должен занять положенное ему место. Моя семья твердо в это верила. Но не все аристократы соблюдали закон так же жестко.

Печально известен случай, когда лорд Оффери после смерти наследника «передвинул» своих сыновей, и солдат стал наследником, священник – солдатом и так далее. Результат оказался трагическим для всех. Новый наследник ввел военную дисциплину среди работников поместья, и большинство из них просто сбежали, оставив урожай гнить на полях. Бывший священник оказался слишком хрупким для тягот солдатской жизни и умер, даже не успев сразиться с врагами. Художник, вынужденный стать священником, слишком творчески подошел к толкованию Священного Писания и с трудом избежал обвинения в ереси. Несчастья одно за другим обрушивались на семью Оффери. Эту историю часто рассказывали для того, чтобы люди остерегались принимать подобные решения. Мне не следовало искушать Спинка или себя мыслями о том, что мы могли бы избрать другую судьбу, не связанную с каваллой. Я решил сменить тему.

– Почему ваше поместье называется Горький Источник? В память о том, что там погиб твой отец?

– Нет, это горькие воспоминания лишь для моей матери и нашей семьи. Дело в том, что рядом с нашим домом бьет несколько больших ключей. Вода в них имеет ужасный вкус, но некоторые племена обитателей равнин почитают это место – они верят, что эта вода лечит множество болезней, а также вызывает чудесные видения и раскрепощает разум. Они не раз предлагали моей семье товары в обмен на право доступа к ключам. Однако мать наотрез отказалась их туда пустить – вероятно, таким образом она хотела отомстить людям, убившим отца. Обитатели равнин ужасно разозлились, они утверждают, что ключи священны и всегда являлись территорией мира, в равной степени открытой для всех. В ответ моя мать им сказала: «Вы сами все изменили, убив моего мужа». За прошедшие годы произошло несколько стычек, когда воины равнин пытались добраться до ключей и украсть немного воды. Но старые солдаты моего отца всякий раз одерживали верх, и те отступали не солоно хлебавши. Они этим гордятся.

Я почти не слушал окончание его рассказа, потому что мое внимание привлек какой-то странный звук. Сначала я решил, что в саду запела птица, но потом меня осенило – это тихое дыхание. Дверь в классную комнату была чуть приоткрыта, хотя я не так давно собственными руками затворил тяжелую створку. Бесшумно подойдя к двери, я резким движением ее распахнул и увидел Эпини, уже переодетую к обеду и с неизменным свистком во рту. Кузина усмехнулась, и маленькая безделушка издала негромкий свист.

– Пришло время обеда, – заявила она, зажав свисток в зубах.

– Ты подслушивала? – сурово спросил я. Она выплюнула свисток.

– На самом деле нет. Я просто стояла и ждала, когда в вашем разговоре возникнет пауза, мне не хотелось его прерывать.

Она произнесла эти слова так беспечно, что я почти ей поверил. Но потом понял необходимость следовать ранее принятому решению. Если она намерена притворяться капризным десятилетним ребенком, то и мне следует отчитать ее, как нашкодившую маленькую девчонку.

– Эпини, подслушивать чужие разговоры, стоя под дверью, неприлично, как бы ты это ни объясняла. В твоем возрасте следовало бы это знать.

Она склонила голову набок.

– Я прекрасно знаю, когда не следует подслушивать, дорогой кузен. А теперь пришло время спуститься к обеду. Отец любит поесть, и ему не нравится, когда пищу подают остывшей. Тебе ведь известно, что невежливо заставлять хозяев ждать?

Я не мог больше сдерживаться.

– Эпини, ты почти моя ровесница, и я знаю, что твои родители уделяли достаточное внимание твоему воспитанию и манерам. Почему тебе так нравится изображать из себя неразумное и взбалмошное дитя? Неужели ты не способна вести себя как юная леди?

Она улыбнулась, словно только теперь я оценил ее по достоинству.

– Если уж быть точной, то я на один год и четыре месяца тебя младше. Но в тот день, когда я начну вести себя как безупречная юная леди, мой отец начнет обращаться со мной соответствующим образом. Я уже не говорю о матери. И это станет началом конца моей жизни. Впрочем, едва ли ты сумеешь понять, о чем я говорю. Спинк, ты готов сопровождать меня к обеду? Или ты тоже полагаешь, что я слишком капризна?

– Я сделаю это с радостью, – тут же откликнулся Спинк.

К моему удивлению, он быстро подошел к Эпини и предложил ей руку. При этом мой друг заметно покраснел, и даже Эпини слегка смутилась. Тем не менее кузина воспользовалась его любезностью, и они вместе вышли из комнаты.

Подол длинной светло-голубой юбки Эпини мягко шелестел по мраморным ступеням, когда они спускались по лестнице. Ее гладко причесанные волосы, убранные под кружевную золотистую сетку, упругой волной ниспадали на шею. Спинк шел с прямой, точно шомпол, спиной, но, несмотря на это, был лишь немногим выше своей спутницы. И, глядя на них, мне вдруг пришло в голову, что они составляют прекрасную пару.