Чтение онлайн

Он так и сделал, и девушка о маге тут же забыла, превращаясь в отлаженный механизм, в котором каждое движение — строго по делу.

Вымыть руки, сполоснуть крепким вином. Влить полкружки в рот потерпевшего, шепча успокоительный наговор, в рану, промокнуть. Прокалить нож и — вперед.

Мужчина привязан, но двое парней все же держат его за плечи и ноги. Тот шипит сквозь зубы, рычит на джерре ругательства, но, спасибо, не дергается, даже когда она касается сталью, иссекая мертвые ткани. Нож небольшой, но жуть какой неудобный, и это — лучшее из возможного здесь. И все же движения ее скупы и точны, опыт и знания на ее стороне. Витька подает прокипяченную ткань, Линда разводит края раны, морщится, но убегать пока не спешит.

И вот рана чиста, насколько это возможно. Сполоснуть, на этот раз свежим, почти горячим, отваром Хильды, зашить, поверх — компресс с толченым ведьминым минералом. И — Рита, облизнув пересохшие губы, решилась — положить сверху руки и прошептать несколько слов, чувствуя, как теплеют ладони и потряхивает тело, как живительная энергия льется сквозь кожу и впитывается в чужой организм.

— Хватит!

Окрик мага привел в себя, девушка вздрогнула и отняла руки от пациента. Поплыло перед глазами, она качнулась, хватаясь за стол. Кажется, переборщила, отдала слишком много. Так хотелось закрыть глаза и стряхнуть с кистей рук усталость, но она сделала над собой усилие и взялась за перевязку.

— Тебе надо учиться, маг не имеет права быть столь расточителен, — произнес грен Лусар, и его голос прозвучал непривычно зло.

— Знаю, — вяло огрызнулась девушка. Все же встряхнула руками, сонно улыбнулась ребятам. — Мальчики, девочки, я вас поздравляю. Мы справились, спасибо за помощь.

— Нам нужно поговорить, — сказал маг.

— Сейчас? Я еще не закончила.

Не надеялась, что мужчина отстанет, но он приподнял уголки губ, обозначая улыбку, ответил:

— Буду ждать у себя. Приходи, как закончишь.

Рита вздохнула. Она не боялась мага, как некоторые, но беседовать с ним наедине, к тому же, сейчас, не желала. Но куда ей деваться? Покровители — они такие, считаться приходится. Грен Лусар здесь гость лишь формально, а на деле — важнее хозяина, перечить ему никто не решается. Здешний эрл, тэн Йоррен, крепкий мужчина в годах, новый дом ребятам выделил, и еще три магу «под личные нужды». И воинов расселил. И местные, странное дело, почти не ворчали.

Маргарита распорядилась насчет лечения, потрогала лоб Одрика — горячий, но уже не пугает. Уборку поручила ребятам, а сама, наскоро сполоснувшись, отправилась к грену Лусару.

Маргарита

Дом встретил полумраком и чистотой.

Небольшой и даже уютный, чего Маргарита не могла сказать про местные жилища. Коврики под ногами новые, лавки у стен заставлены книгами, свертками и тюками, но так аккуратно, что не вызывают ощущения бардака. На кровати, перемещенной из дальней части почти на середину, покрывало расшитое. Кувшин, два кубка, закуски на столике.

И сам маг причесался, переоделся. К чему такие старания? Ох, не к добру…

— Проходи, садись.

И указал на кровать рядом с собой.

На миг кольнуло странной ассоциацией. Показалось, что сейчас он включит расслабляющую музыку, а она плюнет, развернется и уйдет.

Не плюнула. Не развернулась. Подошла и села, на самый краешек, подальше от мага. Она бы выбрала другое место, но все лавки оказались заняты, а стул был лишь один, и тот в «кабинетной» зоне. Видно, не принимали здесь гостей или же не предлагали им сесть.

Молча смотрела она, как мужчина наливает что-то в кубок, но когда предложил ей, сдвинула брови и сказала строго:

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Просто выпей. У тебя был сложный день.

Маргарита заколебалась, но грен Лусар смотрел открыто и прямо, и она приняла протянутый кубок. Пригубила самую малость, и брови изумленно поползли вверх. Она не считала себя знатоком вина, но… это было вкусно. В меру терпко, капельку сладко, с приятным ягодным тоном и еле заметным цитрусовым оттенком.

Мужчина едва заметно улыбнулся.

— Таэллийское розовое, из личных запасов. Нравится?

— Да.

— Вкус сильно зависит от региона, где оно родилось. Это из Тахойской долины, одно из лучших. Так же дорого, как и далеко от нас. Пей, здесь мало кому удается его попробовать.

Отпила еще, спросила:

— И за что мне такое счастье?

Он развел руками. Губы улыбались, а глаза были предельно серьезны.

— Я что, не могу угостить свою ученицу? Ты, Маргарита…

Он приложился к кубку, выдерживая многозначительную паузу, а у Ритки екнуло сердце. Показалось вдруг, что скажет сейчас, как кое-кто до него: «ты, Маргарита, красивая женщина, я — свободный мужчина…» — и все. Ей придется выкручиваться, смиряя злость, пытаясь не наговорить лишнего, и при этом отвадить так, чтобы даже мыслей лишних в голову не лезло.

Грен Лусар удивил.

— Ты — ведьма по рождению и станешь весьма неплохим магом.

Девушка выдохнула. Улыбнулась своему самомнению и отпила еще, смакуя божественно вкусный напиток, легкий, ароматный, и не скажешь, что алкогольный.

— Ты умна и способна, но для гренны этого недостаточно. Если хочешь, чтобы тебя приглашал каждый род Джерра и даже сам дзар, научись управлять силой. И распределять ее скупо.

— О чем это ты?

— Ты знаешь, кому помогла сегодня?

Она неопределенно двинула плечом.

— Его зовут Одрик. Местный, был ранен на охоте.

— И все?

— А что с ним не так?

— Ничего. Но он — просто охотник.

— И?

— И это работа лекарей — справляться с подобными ранами. А ты маг. И не должна делать чужую работу, тем более, для простых людей.

Ритка моргнула.

— Нормально. И мне надо было бросить человека в беде просто потому, что он не тэн, или маг, или еще кто из знати?

Хмель и усталую расслабленность с девушки как рукой сняло.

— Тебе не нужно было возиться с ним так много, и уж тем более, растрачивать свою силу. Опыт вышел хороший, не спорю, но каждое действие имеет цену, и помощь твоя должна быть ценна. Не торопись помогать всем подряд.

— Я врач. Никогда не умела и, надеюсь, никогда не научусь закрывать глаза на чужую боль, — отчеканила она. — Особенно если могу помочь. Может, я и сделала лишнее, но не во вред, это точно. И значит, была права. И дело тут не в награде, просто не должно быть иначе. Я — не могу иначе.