Чтение онлайн

Линда запустила пальцы в волосы и взлохматила рыжую гриву.

— М-да… и что нам делать теперь?

— Нам? Ничего. Собирать информацию, не раскрываться и ждать.

— Опять ждать?! — чуть ли не хором воскликнули Линда с Тимуром.

Переглянулись, девушка проворчала:

— Ты с Дэном и Юлей то же самое говорил. Ждем и не лезем, само рассосется. Да не решится оно само! У Юльки вон крыша уже едет, а Дэн…

— Он ничего не помнит, — отмахнулся Тимур. — Только дифирамбы поет грену Лусару и клянет торийцев при случае.

Линда глянула пристально, а потом развернулась к Витьке. Вопрос прозвучал резко:

— С Дэном ты говорил?

— Я.

— И давно?

— Не очень.

— Нормально, блин! А нам говорил не лезть. Ждать! А сам что?

— Что?

— Гад ты, вот что!

— Не шуми.

Девушка, казалось, едва не задохнулась от возмущения. Тим хмыкнул и отвернулся, пряча улыбку. Линда увидит — и его за компанию загрызет.

— Ты! Не смей меня затыкать!

— Лин, пожалуйста, тише. Тут и так слишком много ушей.

— Пфф! — выдохнула она, но тон сбавила, — значит, ты сам все решил, да? Мы, как дурочки, маялись неизвестностью, переживали, но не лезли — мы же договорились. А ты! Ты даже не счел нужным посвятить в свои планы! И хрен бы с ними, с планами этими, но о том, что уже сделал, можно было рассказать?!

— Ты не спрашивала.

— Ха! И как ты себе это представляешь? — взвилась Линда. — Я должна была тебя каждый день дергать? Не узнал ли ты что? Ах, не узнал? Ну хорошо, тогда подождем, это же так прекрасно — сидеть и ждать, будто тупой скот! Мы же девушки, нам волноваться вредно, а от плохих новостей вообще цвет лица портится. Так, что ли? Я думала, мы заодно, и будем делиться, а ты… и ты!

Гневный взор пронзил Тимура, и он поспешил откреститься:

— А я ничего про ваши дела не знал, просто рядом оказался и слышал. Да и вообще, Дэнчик часто по ушам ездит, ты же знаешь.

— Линда, хватит. Я не хотел тебя с девчонками во все это впутывать.

— Не хотел он! Да от твоего желания в этом деле ничего не зависит, понятно? Мы все — все! — тут впутаны и имеем право знать и решать — сами! Так что не надо делать вид оскорбленной невинности, словно о нас заботился, а тебя не оценили.

— Линда, ты не права.

— Ага. А ты, блин, прав!

Тимур качнул головой. Витька — самоубийца. Надо же такое учудить: сказать разъяренной девушке, что она не права.

— Я, пожалуй, пойду, — пробормотал Тим и бочком двинулся к двери.

— Стоять! — рыкнули парень с девушкой хором.

Переглянулись, Линда скривила губы, борясь с улыбкой.

— Мир? — спросил Виктор и протянул к ней кулак с оттопыренным мизинцем.

Линда фыркнула. Витька пошевелил пальцем, мол, хватай скорей, и девушка не выдержала, улыбнулась.

— Мир, — вздохнула она. — Куда ж от тебя деваться? Хоть и бесишь ты меня, сил нет!

Линда

Сердце застучало быстрее. Она облизнула губы и медленно выдохнула, усмиряя волнение. Замах, бросок. Топорик вспорол влажный воздух и со стуком вонзился в дерево. Девушка ухмыльнулась. Почти идеально. Оружие легкое, как раз по ней: не слишком длинная рукоять, кромка лезвия сантиметров двадцать. Пригодно и для метания, и для рубки.

Покосилась на Виктора. Тот разговаривал с Тимуром, но будто почувствовал взгляд, уставился прямо в глаза и подмигнул. Она поморщилась и отвернулась.

Вот ведь! Вчера были неправы оба, а неуютно теперь лишь ей. Да, он взбесил — недоговорками своими и замашками диктатора, — но можно было не реагировать столь… бурно. Спокойнее надо быть, детка, рассудительней.

Увы, спокойствия ей всегда не хватало.

Девушка взбила пальцами рыжую гриву и отправилась к дереву. Раскачав, выдернула оружие из мишени и вернулась на позицию.

— Нравится? — спросил тэн Рейнар, когда она в очередной раз отправила топор в цель.

— Очень!

Гьярвен усмехнулся.

— Будет твоим.

Глянула недоверчиво — не шутит ли? Кажется, он не шутил, и сердце захолонуло от восторга. Спросила, едва не попискивая:

— Когда?

— Когда метать хорошо научишься.

— Ха! А это разве не хорошо?

Рейнар кивнул на топорик, и девушка, чувствуя, как сходятся на ней взгляды ребят, вновь пошла за оружием.

Сегодня тренировались в «полевых условиях». Под ногами — сглаженный временем камень, старая хвоя и прошлогодние листья, над головой — северное низкое небо, не первый день грозящее дождем. До деревни недалеко, но вокруг лишь лес и никаких посторонних глаз.

Вернулась на позицию. Подкинула топор на ладони, перехватывая удобнее.

Обращаться с ножами ее научил старший из двоюродных братьев, высоченный красавец Глеб. С младшими, близнецами, у нее было чуть больше года разницы: ей тринадцать, им по четырнадцать. Их отцы, родные братья, всегда хорошо общались, и ребята дружили с детства. Вместе бегали и чудили, и получали за это тоже вместе. Зачинщицей чаще всего была она, а влетало больше им — за то, что старшие, мальчишки, да еще и вдвоем.

У родителей Линды времени на дочь не хватало. Отец был вечно занят на работе, мать посвящала всю себя младшенькой, Ирэнке — больные ноги и голова, четыре операции, много времени и денег на восстановление и инвалидная коляска как приговор. Да, им было не до игр и стремительно подрастающей старшенькой.

А Глеб тогда только вернулся из армии. Веселый, сильный и энергичный, он казался Линде недостижимым идеалом. Он всегда знал, чем их увлечь, и жизнь подростков упорядочилась, в нее, помимо танцев и спорта, пришли единоборства. И ножи.

Когда девочка первый раз качнула на ладони черный, полностью металлический, с обоюдоострым лезвием нож, то поняла — вот оно, ее, родное.

Метать все, что заточено, она научилась не сразу — ох, и получала она от Глеба за «разболтанную» кисть и дурацкие позы, — но быстрее, чем братья. Те ворчали, говорили, что она девчонка, ей лишь бы что-то куда-то швырнуть. А старший хвалил, и это заставляло трепетать от восторга и стараться еще лучше.

Да, Глеб всегда был для нее идеалом.

Девушка вздохнула, чувствуя на себе взгляды. Встала: левая нога впереди, вес на правой, рука пошла к уху для замаха, после, выпрямляясь, вперед. Но когда рукоять уже готова была вылететь из ладони и помчаться к дереву, Линда вздрогнула, получив удар пониже спины. Не слишком больно, но довольно обидно. И, конечно, промазала. Со стороны ребят послышались смешки.