Чтение онлайн

— Цел? — выдохнул Ваня, морщась от боли.

Левая рука его висела на перевязи, и чтобы взяться за оружие, ему пришлось задействовать и ее. Виктор кивнул, чувствуя, что никогда еще не был так рад видеть лицо друга.

Когда упала Линда, сбитая с ног здоровенной гзаркой, Витька еще даже не встал. Он никак не успевал, да и Олег, втянутый в бой, был далеко.

— Лин!

А Ваня… наверное, он не отдавал себе отчета в том, что делает. Повел больной рукой так, словно зачерпывает воду и выплескивает на зверя. Странно, глупо, но… поднялись с земли камни, мелкие и побольше, с кулак, и помчались в сторону твари. Та подпрыгнула, взвизгнула и повалилась на бок, дергая лапами. А потом Ваня ударил вниз пяткой копья, и земля содрогнулась. Раз, другой, третий. По ней словно волны пошли. Их группа была в центре, а наружу с ураганной скоростью летели камни, пыль и выдранная с корнем трава.

Атака тварей захлебнулась. Те, что уцелели, уползали побитые, поджав хвосты. Часть воинов тоже посекло, хоть и не сильно, больше тех, кто в пылу схватки ушел слишком далеко.

Скулили недобитые гзарки, Олег матерился сквозь зубы, рассматривая левую кисть со сбитыми костяшками, Линда, морщась, щупала затылок. К Вите с Ваней, окровавленный и сердитый, шагал охотник. Пару секунд он лишь рычал, словно забыл разом все слова, а потом выдохнул зло:

— Какого дьярха вы притащили сюда мага?!

Марина

Дождь начался еще ночью. Тихий, нудный, иногда он усиливался до короткого ливня, а порой превращался в невесомую пыль. Двор стал одной огромной лужей, редкие деревянные мостки и сено не спасали — ноги промокали на раз. Местные наружу не совались, гьярравары плохую погоду, кажется, не замечали вовсе, а ребята… они места себе не находили. Грен Лусар отменил практику и загрузил теорией, но учиться было попросту невозможно.

Ожидание выматывало.

Каждый раз, как кто-нибудь входил в двери, Марина вскидывала голову, надежда вспыхивала в душе, но нет, все это были воины, и нести хорошие вести они не торопились.

— Сколько же можно! — выдохнула девушка и уронила книгу на колени.

Джеррскую грамоту она прекрасно освоила, но эта книга, как и большая часть остальных, была на эйлате, языке Империи, и с ним у Марины было не так хорошо. А сейчас, в волнении, все эти закорючки и вовсе ничего не значили. Голова была забита другим.

— Скоро, — ответила Рита, размеренно помешивая закипающее варево.

— Уже три дня прошло, и никаких вестей, — простонала Марина.

— Два.

— Разве? О-ох!

Ведьма отвлеклась от занятия. Сверкнули пониманием черные глаза, теплые руки поймали ледяные ладошки девушки.

— Они скоро придут. С ним все будет хорошо.

Марина вспыхнула и отдернула пальцы. Вцепилась в книжку, как в спасательный круг. Поспешно потупилась, чувствуя, как наворачиваются на глаза слезы, а щеки полыхают огнем. Покосилась на сестру, но та, казалось, ее смущения не заметила, продолжая возиться с разноцветной пряжей и запутывать ее все больше.

Маришка вздохнула и приложила ладонь к горящей щеке. Нельзя же так! Да еще когда рядом Лизка. Увидит, поймет — и жизни спокойной не будет, эта мелкая разнесет весть по всей деревне. Характер у нее жуть какой вредный, и нет никаких авторитетов. Разве что, кроме Ивана.

Не думать о нем Марина не могла. Особенно, когда к грену Лусару прилетел ворон, и выяснилось, что охота пошла совсем не так, и ребята попали в беду. А Ваня… когда она представляла, как он, раненный, истекает кровью в далеком лесу, холодело в груди и язык прилипал к небу.

Грен Лусар отрядил в ту сторону троих воинов, а еще с двумя долго говорил, после чего они, серьезные, тоже покинули деревню. Самим же ребятам он настрого запретил выходить за ворота. Ох, и шум тогда поднялся! Больше всех рвалась в путь, конечно, Рита. И она же, после разговора с магом, поддержала его. Ждем — был ее вердикт.

И потянулось ожидание…

Поначалу ни читать, ни писать, ни даже думать складно не получалось, но Марина долго сидела, уставившись в книгу, и, незаметно для себя, увлеклась. Размышления о сущности магии были местами занудны, но попадались и интересные вещи.

Яркие и вкусные описания мира былого. Магия как искусство и как наука, со стройными формами и формулами. Академии и школы, рассыпанные по континенту, каждая со своим направлением и особенностями. Великие маги, способные строить города и дороги, что переживут своих создателей на столетия. Иной уровень медицины и комфорта. Совсем другая жизнь.

Другая магия.

Марина трогала страницы, испещренные печатными знаками, и пыталась представить, как это было. Каково было людям жить в этой сказке. Как бы чувствовала себя она, окажись здесь — тогда.

А потом была Вторая Война Магов — все очень надеялись, что Последняя, — и за ней местное темное время. Время беззакония и страха, крах существующего мира и системы магии — в том виде, в котором все к ней привыкли.

Это мог быть конец всего, откат на столетия назад, время власти иных тварей, но… лучом надежды явился Торий. Он и его странные взгляды стали тем раствором, что скрепил мир.

Автор книги, судя по имени, был с западного побережья, из городов-полисов возле Эберийского хребта, но при этом не слишком-то лоялен к Империи. Он отдавал должное Торию, восхищался им, как основоположником нового направления. Но не забывал критиковать его последователей за жажду власти и желание подгрести под себя всех одаренных.

Вообще всех.

Магия Тория средь них признавалась единственно верной, чистой и безопасной. В основе ее лежали воздействия с помощью жестов и звуков на энергетические потоки и оболочки, будь то иные твари или же другие маги, люди с особым, чувствительным контуром. Попросту говоря, братья не строили дворцы и не иссушали болота, зато могли весьма эффективно бороться с порождениями иного мира… и с конкурентами тоже.

Прочитав описание пары ритуалов, взглянув на картинки, Марина зябко передернула плечами и перелистнула несколько страниц. И пожелала себе никогда не встретить торийца.

По словам рассказчика, особой жестокостью отличались «Псы Тория» — обычные люди, ни капли не маги, но обученные специальным боевым молитвам. Они и созданы были лишь для одного — для борьбы с иными тварями и одаренными.

Страшные люди.

Инквизиторы этого мира.

О «классической» магии стихий автор писал с любовью и сожалением. Говорил, что большая часть заклинаний либо безвозвратно утеряна — привет все тем же торийцам, — либо перестала иметь хоть какой-то смысл в мире с измененным магическим фоном. А то и попросту стала опасной.