Чтение онлайн

Их пугали еще с начала – лесом и неизвестностью, злыми торийцами, рабством, иными тварями. Но Виктор быстро понял, что с детишками столь одаренными будут носиться. Из раба хорошего мага не выйдет.

А грену Лусару зачем-то очень нужны хорошие маги.

Ей снился лес.

Темно-зеленый, хвойный, прекрасный в любое время года. Колючие ели и ароматные сосны, лиственницы с узловатыми, будто артритными, ветвями и пушистые пихты. Взращенный щедрой рукой Сокьяры, девы земли, расплескался он по обоим склонам, сползая в долину короткими щупальцами.

У семи озер, в вотчине Холасы, сменяло его звонкое разнотравье. Сотня родников питала озера и рождала Севиру, великую реку Севера, что катила воды свои к Холодному океану. Дева воды с черными косами до земли плела крепчайшие сети – накормить самых удачливых из детей Джерра, подарить им небывалый улов.

Встряхивала рыжими кудрями Йираса, дева огня, и смех ее летел над поляной. Тонкая, гибкая, как само пламя, она танцевала на раскаленных углях, и сестры ее улыбались юному задору.

А наверху, едва задевая вершинки сосен, бежала самая ветреная из сестер – Отта, чья руна была подобна выдоху. Она что-то кричала Линде, и эхо гуляло меж гор над лесом, и слышалось: выбирай…

Тело едва не звенело от наполняющей его силы. Хотелось бежать, лететь и орать, до того легко стало и хорошо. Линда зевнула и с наслаждением потянулась. Распахнула глаза.

Дощатый настил над головой, в полосе света пылинки кружатся. Судя по теням, далеко за полдень, для тренировки время. А она в постели! Ох, и влетит от гьярвена…

Линда села резко, пытаясь понять, как здесь оказалась. Обуви на месте нет, зато надеты штаны. Она что, спала не раздеваясь? Да еще и внизу, не на своем месте. Вроде не напивалась вчера… Да и пить-то нечего, грен Лусар постарался. Запер все хоть чуточку алкогольное и велел не трогать без особых на то причин.

Грен Лусар…

Скользнуло обрывком памяти: полутемный сарай, круг из ребят, красноватый камень, блестящий металлом, ладонь холодная на лбу, взгляд карих глаз… темнота. Сознание тогда потеряла, что ли?

– Да что за…

Она встала и босиком двинулась к двери, отчаявшись найти обувь. В общем зале было полно народа. Кто-то вскрикнул, к девушке воробышком порскнула Мия, обняла неожиданно крепко. Рита взялась мять и крутить, и сыпать вопросами, а остальные – говорить разом, поздравлять и пытаться потискать, в постель уложить или утащить за собой «на воздух».

А потом были долгие объяснения и новые объятия, Витькин взгляд, такой сияющий и счастливый, пирушка вечером и извинения грена Лусара. Конечно, не публичные, ничего не меняющие, но дающие надежду, что маг, виноватый «от» и «до», не посмеет отказать ей в просьбе.

Какой – она еще сама не решила.

И лишь ночью уже, лежа под одеялом, Линда вспомнила свой странный сон и вздрогнула, понимая, что обычным сном это быть не могло.

Девы земли, воды, огня и ветра – четыре сестры, почитаемые на Севере едва ли не больше старых богов. О них рассказывали легенды, их руны рисовали, поясняя, что любой маг-стихийник начинает именно с этого. К сестрам обращались с просьбами и подношениями, но сами они одаривали не всех.

И уж точно не предлагали выбор.

…ты в своем праве.

Выбирай, но не сетуй потом, что шагнула не к той.

Вот дары наши. Выбирай…

Она чесала ладонь, вспоминая гладкую прохладу зерна, предложенного Сокьярой, и холодную колкость льда у ног Холасы, щекотную легкость перышка из волос Отты, на которое дунь – улетит, и тепло остывающего уголька, который кинула в нее Йираса, смеясь.

Что она тогда выбрала? Что? Не вспомнить…

И что все это значит? Какую-то одаренность или игры сознания во время клинической смерти? Может, и не было ничего, а сон – просто сон?

– К черту! – тихо, но зло выдохнула Линда, садясь. – Марго мне нужна. Не спать, так вместе.

Маргарита словно ждала, когда ее разбудят. А может, и не засыпала вовсе.

– Пойдем подышим, – сказала она, едва взглянув на искусанные губы Линды. – И пусть только попробуют остановить.

Люди Рейнара даже не пытались, лишь проводили хмурыми взглядами. Джеррская ночь начала лета, больше похожая на сумерки, встретила влажностью и прохладой. Линда поежилась, жалея, что не прихватила плащ.

За домом, у привычного дровника, Марго оставила подругу и вернулась с кем-то высоким и худым. Павел. Удивление Линды мгновенно сменилось пониманием. Кому, как не ее спасителю, прояснять ситуацию.

О том, что ее повреждение не физического характера, она узнала еще днем. Что-то, словно удар током, остановило сердце и пробило здоровенную дыру напротив груди, видимую лишь магам с их особенным зрением. И она умерла… умерла бы, если б Паша ее не «залатал».

Он сделал то, о чем помыслить не могли остальные. Грен Лусар точно знал: разрыв и погасший контур – это слишком серьезно. Необратимо почти. Некромант нужен, чтобы удержать на краю, и очень талантливый лекарь, способный работать с тонкой материей. И то не факт, что получится, ведь счет идет на минуты.

Опытный маг все это знал и принял как данность, а Павел – нет. Увидел, сцепил края «раны» и срастил. Без обрядов, ритуалов и заклинаний, с помощью одной лишь сырой силы и своего дара. А Марго запустила сердце, жахнув энергией, как разрядом.

Неправильно, ненаучно и сумасбродно. И – эффективно.

И контур ее, говорят, засиял, подтверждая: жива.

Линда поморщилась, вспоминая Пашкину лекцию о теории контуров. Парень говорил как по книгам: долго, подробно освещая вопрос, и порой так заумно! О том, что «контуров» у человека два. Первый, нечто вроде ауры или биополя, обозначал собственные силы человека, его резерв, и определял его как мага. «Возможного мага» – вспомнилось замечание Павла о том, что можно иметь большую силу, но при отсутствии дара магом не стать. Разница между первым и вторым контуром отвечала за восполнение энергии. Говорили, что лучше иметь большой зазор между контурами, чем просто немалый первый.

У Паши, по словам грена Лусара, было прекрасно все. И ауры чертовы, и яркий дар, и несомненный талант с даром этим управляться. Маг парня ценил. А парень – мага?

Линда засомневалась, рассказывать ли ему про сон. Будь это Виктор, не раздумывала бы ни секунды. А Паша… С ним все сложнее. Вроде и свой, но не совсем.

Молчание затягивалось, и она решилась.

– Знаете, а мне ведь сон снился…

Она извинилась мысленно перед девами, надеясь, что не нарушает какой-то неписаный закон, запрещающий о них говорить. И рассказала, как помнила: и про лес, и про уютную поляну с костром, и про сестер и предложенный ими выбор.