Чтение онлайн

Витьке и заглядывать-то было не надо. Закрыть глаза – и вспомнить, какой увидел ее впервые в этом мире. Рыжая, длинноногая и злая. И совершенно голая, как и все те, кто остался жив.

Подростки задыхались от ужаса и смущения, слезы лились ручьями. Крики мешались со звоном оружия, воздух дрожал над холмом.

Они мало что понимали и могли, а как пришли в себя, все закончилось. Строптивых, что пытались бежать, укротили. Всем дали одежду и обувь и повели – мимо крови на камнях и мертвых людей с пустыми глазами.

В лес с запахом холодной весны.

– Бой!

И вновь – утоптанная до состояния камня земля, шаги, отскоки, выпады, рубящие удары, тычки щитом и попытки опрокинуть. Линда напоминала щенка, что скачет вокруг здоровенного волкодава, пытаясь укусить, а тот лениво отбрехивается. Их пара была настолько неравна, что вызывала бы смех, не пылай девушка такой злостью и упорством.

Тычок щитом и обозначенный удар по шее. Рубящий в бок. Рука, онемевшая от удара, принятого на клинок. Раз за разом Линда оказывалась на земле, но поднималась вновь. Взлохмаченная и взмокшая, с дыханием быстрым и рваным. Смешки и разговоры, что гуляли между мужчинами, стихли, все следили за этой странной девушкой. Не единственной боевой девицей в этих северных землях, но все же – странной. Чересчур злой и упорной для изнеженных детишек другого мира.

– Вик, что тут… ох, Линда! – раздалось за плечом.

Витька обернулся.

Мия и Маргарита, прохладный север и жаркий юг. Первая маленькая, хрупкие ключицы, тонкая шейка, волосы светлые, легкие, будто пух. Вторая фигуристая, с высокой грудью и тяжелыми бедрами, с длинными черными косами.

Рита нахмурилась и шагнула было вперед, но Виктор поймал за руку.

– Это ее выбор. Не мешай.

– Он же ее убьет!

– Не убьет.

Рейнар выкрикнул что-то на джерре, Оден ринулся вперед, смёл девушку, и Линда, теряя щит, упала на спину. Перекатилась, уперлась ладонями, готовая встать вновь, но воин ударил поперек спины, и она рухнула на землю.

Рита сверкнула глазами и выдрала ладонь из захвата.

– Нет, говоришь? Я не хочу смотреть, как ее калечат.

Витька стиснул зубы, глядя, как девушка медленно отжимается от земли, встает на колено, готовая подняться вновь.

– Хош! – хлопнул в ладоши тэн, заканчивая бой.

Оден сунул под мышку деревянный меч и протянул ладонь девушке. Та ухватилась и с кряхтением поднялась. Воин хлопнул ее по плечу, Линда качнулась, морщась, но устояла.

– Ты ничего не умеешь, – сказал тэн Рейнар, пристально глядя на девушку. – Любой из этих людей убьет тебя.

Воин говорил, причудливо мешая русский и джерр, не утруждая себя тем, чтобы быть полностью понятым. Но Линда понимала и стискивала зубы, заставляя себя не отвечать на нелестные слова.

– А еще ты упрямая. Сильная, – добавил тэн. – Оставайся. Я поговорю с Лусаром о тебе.

– Спасибо, – одними губами прошептала девушка и улыбнулась.

Витька подошел ближе, подобрал меч и щит.

– Ты как?

Рыжая усмехнулась, но тут же скривилась, хватаясь за бок.

– Избита, – мрачно выдохнула Рита вместо Линды. – Добилась своего, да? Вот скажи, оно того стоило?

– Да.

– Ненормальная. Идем, осмотрю тебя, вдруг что сломали.

– Марго, там лишь синяки. Мне не впервой.

Витька вскинул брови, девушка пояснила:

– Двоюродные братцы-близнецы, всего на год старше. Мы росли вместе. И, конечно, дрались.

– Держу пари, ты была зачинщицей, – с усмешкой сказал Виктор.

– Эй, ты за кого меня принимаешь? Я была милашкой, а эти злыдни меня обижали.

– Правда?

– Нет, – широко улыбнулась она. – Я их вечно дергала, они терпели, но потом психовали. И влетало им всегда больше. Потому что старшие, мальчики, да еще и вдвоем. И все же мы были бандой. Да, здорово было. Эх…

Она резко погрустнела. Виктор понимающе улыбнулся:

– Скучаешь. Нет, это нормально – скучать и грустить.

– Больше всего я боюсь забыть.

Линда вздохнула и поджала губы. И тут же вздрогнула, когда Марго стиснула ее предплечье – как раз в том месте, куда пришелся один из ударов Одена.

– Больно вообще-то!

– Именно, – мрачно выдохнула Маргарита. – И я тебя все-таки осмотрю. Невзирая на твой… богатый опыт.

– Не советую спорить с врачом, – ухмыляясь, сказал Виктор.

Рыжая скривилась, но позволила Марго утащить ее за собой. Парень проводил их взглядом и лишь после обратил внимание, что Мия осталась с ним.

– Поговорим?

Девочка несмело кивнула.

…Уже позже он обдумывал рассказ Мии.

По всему выходило, что прошлой ночью маги провели ритуал. Какой точно, девочка не поняла, да и не хотела узнавать больше – грен Лусар пугал ее почти до заикания. Но там была кровь и что-то такое мощное, что ее тошнило от магического эха.

И – Дэн с Юлей.

Их не было в комнате ночью, но утром они казались… почти нормальными. Парень, обычно болтливый до назойливости, был тих и задумчив – и при этом уверял, что проспал всю ночь. Юлю Виктор знал не очень хорошо, но был уверен: эта девочка-подросток, похожая на бельчонка, слишком тиха, чтобы уйти куда-то по своей воле.

И она, конечно, тоже якобы спала.

Витька не знал, поверили ли маги в их с Линдой ночное свидание и не связывают ли их с прогулкой Мии, но решил оставить все как есть. Он еще найдет ответы. Потом, когда утихнет шум. Когда отстанут от девочки. Когда надоест мыть кости им с рыжей.

Он умеет ждать и помнить.

С Мии Виктор взял обещание не лезть с расспросами и держаться подальше от магов – настолько, насколько это вообще возможно. Осталось убедить в этом Линду с Ритой.

Может, кто-то и мечтал о том, чтобы попасть в другой мир, но точно не Лера. Никогда, даже в шутку. Еще в школе на уроках истории она ужасалась тому, как люди жили в прошлые времена. Даже век девятнадцатый, по которому вздыхали романтичные барышни, ее не вдохновлял. Что уж говорить про Средневековье? Пот, кровь и боль. Грязь, весь мир, утопающий в грязи. Болезни. Войны. Всесильная Церковь. Короткая серая жизнь, особенно унылая у женщин.

Какой идиот станет об этом мечтать?

Ее полностью устраивал мир свой. Большие города, машины и самолеты, горячий душ и фен, телевизор и смартфон, салоны красоты и кафе. Медицина, в конце концов. Цивилизация.

– Ци-ви-ли-за-ци-я, – прошептала она, едва шевеля губами.

Усмехнулась невесело – до того горьким показался вкус этого слова. Кислый ужас первых дней давно оставил ее, ушли в прошлое ночи, после которых она просыпалась красноглазая и на мокрой соленой подушке. А горечь осталась, перекатываясь на языке мыслями о прошлом.