Чтение онлайн

– Да, – сказал Валя. – Думаю, скоро наши олигархи начитаются подобных статей и подумают: «Что-то мы, похоже, лоханулись – покупаем недвижимость в лондонах всяких да майами, а фишка-то вон оказывается где». Ну и ломанут все в Гоа. Глядишь, через пару лет и Путина в Морджиме встретишь – когда нефть до десяти долларов упадет. Будет тут в кимоно по пляжу бегать.

– Так для вас же хорошо, – удивилась Ольга. – Бизнес ведь крепчать будет.

– Ага, – сказала Ксюша с иронией. – Крепчает так, что дальше некуда. Там, где много нашего народа появляется, нормальный бизнес заканчивается. Начинаются «разборы по понятиям», – она вздохнула. – Боюсь, что это наш последний сезон здесь.

– Ты это серьезно? – спросила Ольга.

– Серьезней некуда.

– Жалко… И что же вы делать будете?

Ксюша пожала плечами:

– Не знаю. Может, в Камбоджу поедем. Хотя, говорят, что туда эти приколы тоже добрались. Блин, скоро кроме Антарктиды мест не останется, где можно жить спокойно.

Она замолчала. Потом внимательно посмотрела на нас с Арсеном:

– Что-то вы тихие сегодня. Шанти обуяло?

– Ага. Полное шанти, – ответил Арсен с кислой улыбкой.

– Не хотите завтра в Тираколь съездить, форт посмотреть? – спросил Валентин. – Тут ребята попутчиков ищут.

– Валя, какой на фиг Тираколь?! – воскликнул я. – Мы от туалета уже два дня отойти не можем.

– Три, – уточнил Арсен. – Кстати, когда нам воду дадут?

– Завтра, надеюсь. Ребята, это Индия. Тут ни воду, ни электричество прогнозировать невозможно.

– У вас что, понос? – спросил, молчавший до этого Стас.

Я уныло кивнул:

– Несет, как горный поток.

– Есть хороший способ быстро избавиться от поноса. Нужно съесть семечки папайи.

– И где их взять?

– Попроси официанта принести целую папайю, разрезанную пополам. Только нужно сказать, чтобы семечки не выкидывал. Съешь две-три столовые ложки. Они противные на вкус, но зато все пройдет сразу. Это очень сильный антисептик.

– А их как – глотать надо или разжевывать?

– Разжевать обязательно. Можно, кстати, самой папайей заедать, чтоб не очень противно было.

– Ладно. Завтра попробую, если к утру не полегчает.

– Да ты сейчас съешь. Зачем мучиться?

– Сейчас боюсь – мало ли что от этой папайи приключится. Вроде пока сижу тихохонько, чай пью, и более-менее все спокойно. Хрен их знает эти семечки. Вдруг разбередят еще…

Честно говоря, мне слабо верилось, что какая-то там папайя способна поправить мое плачевное состояние. Да и от одной мысли о том, что надо что-то съесть, начинала болеть задница.

Какой же дурак я был, что не послушался умного совета! Это стоило мне еще одной ночи с кошмарными сновидениями, беготней в туалет и мокрыми от пота простынями.

Рано утром, выжатый, как лимон, я пришел в шек и попросил Рави принести мне целую папайю, разрезанную пополам, с семечками.

Черно-зеленая масса действительно оказалась редкой гадостью. Порубите мелко перец чили, хрен, шкурки от горьких огурцов и перезрелые кукурузные зерна, смешайте в равных пропорциях, добавьте немного яичной скорлупы, и вы получите примерное представление о вкусе семечек папайи. Все это буйство ощущений удавалось немного перебить красной сладковатой мякотью.

Осилив необходимую дозу, я отодвинул от себя тарелку и уставился мутным взглядом в море. Стало еще хреновее. Где-то в глубине души утвердилось чувство никчемности собственного существования. Вдобавок казалось, будто в пищевод просунули ершик и принялись вертеть им и двигать туда-сюда.

Прошло минут сорок. Мне стало обидно, что моя героическая стойкость при поедании этой гадости была проявлена, видимо, зря.

Я уже собрался вернуться в дом и лечь в постель, как в глазах вдруг быстро начало проясняться, отступила головная боль, в животе установилось забытое спокойствие, а с ним возвращалась уверенность в себе. Буквально за минуту исчезло измучившее меня муторное состояние, и я почувствовал себя здоровым человеком. Мне стало ясно, что я совершенно спокойно могу сейчас съесть чикен-масалу [15] , гороховый дал [16] , райту [17] из овощей с кефиром, запить все это банановым ласси [18] с черным кофе, и мне за это ничего не будет!

Удивительно! У меня опять появилась возможность видеть этот мир и его яркие краски! Вновь я ощутил нежный ветерок, ласкающий тело, теплый песок под ногами. Будто из ушей и из носа вытащили ватные затычки, и я услышал звуки прибоя, почувствовал умиротворяющий запах моря и дразнящие ароматы еды.

С легкостью лани я выскочил из-за стола, взбежал по пригорку, влетел в дом и закричал:

– Арсен, иди скорее папайю есть!!!

Я сижу в прохладе полутемной гостиной и неторопливо стучу по клавиатуре ноутбука.

– Который час? – спрашивает меня Арсен, выходя из спальни.

– Половина третьего.

– Странно… Какие-то непонятные вещи здесь со временем происходят. Вот сейчас я столько дел успел сделать. Думал, уже часа два прошло, как минимум. А оказывается, только сорок минут.

Иногда – правда, реже – все происходит наоборот: несколько часов проносятся совершенно незаметно, будто в одно мгновенье.

Причина данного явления мне непонятна. Закономерностей в частоте и периодах этих временных флуктуаций выявить не удалось.

Со временем к этому привыкаешь и биологическим часам просто перестаешь доверять.

Шесть дней мы живем в одном и том же режиме: подъем, двадцатиметровый путь в кафе, легкий завтрак, сорокаметровый путь на пляж, четырехчасовое лежание на пляже и купание в море, сорокаметровый путь в кафе, обед, двадцатиметровый путь домой, душ, тихий час (вернее – два с половиной), просмотр заката, ужин, вечерние посиделки в «Сансете».

Самое интересное, что ничего делать больше и не хочется. Я, правда, пытаюсь вместо пляжа работать, но у меня это не всегда хорошо получается, потому что место это совершенно не располагает к активным действиям и всех, приехавших сюда, накрывает мягкой и теплой гоанской ленью.

Но это не депрессивная лень, которая часто бывает зимними московскими вечерами, когда чувствуешь себя усталым и разбитым без причины, и хочется, чтобы от тебя все отстали. Не похоже это и на тупое расплавленное состояние, возникающее в жаркую погоду, когда от палящего солнца голова и тело отказываются работать.

Гоанская лень – нечто совершенно другое. Это состояние умиротворенности, спокойствия и созерцательности, понимание того, что лишние телодвижения способны нарушить существующую гармонию. Это, на самом деле, продуктивная, творческая лень, заставляющая обращать внимание на самые незначительные мелочи, помогающая задуматься об окружающем мире и о своем месте в нем, дающая возможность увидеть свою жизнь со стороны, а многие привычные вещи – в новом свете. Да и не лень это на самом деле. В санскрите есть слово «шанти», не имеющее аналогов в европейских языках, которое обозначает описанное состояние.