Чтение онлайн

– Кирилл,- протянул я ему руку.

– Я знаю,- ответил тот, оставив мою ладонь раскрытой.

Арестанты народ тяжёлый – свои понятия, свои мысли. Можно, конечно, тоже развести спор, поднять тему неуважения и прочие манипуляции словами, которыми они любят пользоваться, но страсти в зале и без того накалены до предела. Из слов, которые мелькали между матами на армянском языке и не менее снабжённой матами речью Иваныча, я понял, что последний категорически против того чтобы «в его убежище оставалась хоть на минуту эта бандитская кодла». Артак, как человек со свойственным ему темпераментом, естественно тут же принял слова на свой счёт.

– Хватит орать!-вмешался я в спор.- Вы друг друга голосом пытаетесь взять? Ещё подеритесь тут. А что? Нам же мало проблем. Два взрослых человека, а ведёте себя, как малолетки. Смотреть противно. Нас ночью чуть не поубивали всех, радоваться надо, что дышим. Что вы не поделили?!

– Я не позволю, чтобы в моем убежище…

– С каких пор оно стало твоим?- Бес с непоколебимым видом шагнул вперёд с заложенными за спину руками и посмотрел на Иваныча,- за него отвечаю я, во-первых, а во-вторых, окончательное решение может принять только Василий Игнатьевич. Меня зовут Антон Владиславович,- посмотрел он на мужчину, оставив руки за спиной.- Если я правильно понял, то вы и ваши люди прибыли с территории бывшего СИЗО.

– Андрей,- сощурился тот в ответ.- Вы все верно поняли. Мне интересно только два момента: почему никто из города не знает о подземных убежищах и почему спустя три года голодного выживания вы никак не обозначили своё существование?

– Потому что это информация не для всех. Об убежищах стало известно тем, кто ближе всего находился к Центру. Тоннель, ведущий от нас вглубь города, был обвален, а выход на поверхность первое время не представлялся возможным. Помимо этого, вы могли заметить, как отреагировали некоторые люди, узнав об их существовании, и ситуация, которая длится уже неделю, достигла апогея сегодняшней ночью.

– Неделю?- брови Андрея приподнялись в ложном удивлении.- Насколько мне известно, объединение города шло около года – налаживалось сообщение между районами.

– Все верно, только в последнюю неделю развитие пошло слишком стремительно, благодаря двум людям, один из которых жаждет власти, а другой,- Бес повернулся на меня,- имея небольшую подсказку, смог отыскать одну из точек входа под землю. Политика – тонкая вещь, а в наше время она ещё и вернулась на уровень Римской Империи: убийства, отравления и прочее. Я был поставлен Центром главой Лицея в 3-ем микрорайоне через некоторое время после того, как человечество приговорило себя к этим мучениям, на протяжении всего времени пытаясь сделать только одно – объединить это сборище варваров. Но только люди боятся неизвестности – зачем куда-то идти, когда есть крыша над головой и еда. Ситуация изменилась в тот день, когда я узнал, что меня хотят попросту убить те, кто искусно изображал моих товарищей. Благодаря этому парню, я остался жив и смог вернуться сюда.

– Ты прям гений-спаситель,- усмехнулся Андрей, прожигая меня взглядом.

– У меня просто есть свои цели и если для их достижения нужно кому-то помочь, я буду только рад этому.

– Только помочь?

– Всё остальное зависит от ситуации. Я не привык загадывать наперёд – потом когда всё идёт не по плану становится очень некомфортно. Проще анализировать текущую ситуацию и действовать, исходя из неё.

Андрей изучающе посмотрел на меня и отвернулся. Человек – очень странное существо. С животными намного проще: хищник хочет поймать жертву, жертва – спрятаться от хищника, домашние животные хотят ласки, а человек… наверное, если кто-нибудь ответит на этот вопрос, человечество наконец-то придёт к той самой гармонии, которую оно ищет на протяжении тысячелетий. На самом деле ведь всё действительно очень просто, но так жить неинтересно. Хочется постоянно каких-то проблем, нервов и доказательств. Даже сейчас в зале, после такой тяжёлой ночи, вместо того, чтобы радоваться, Артак с Иванычем орали друг на друга, как полоумные, не осознавая, что их ругань ничего не решит. Максимум, что они сделают – наговорят друг другу гадостей. И всё. В конечном итоге решение примется Василием Игнатьевичем, может не в одиночку, но финальное слово будет принадлежать именно ему. Если бы кому-то из этих двоих хоть на краткий миг пришла б такая мысль, то ничего бы не было: ни криков, ни матов, ни злобных взглядов. Никогда не понимал этого. Если мы не можем ничего изменить, то зачем устраивать истерики? Всё равно это останется неизменным. А если можем, то тем более, незачем переживать.

Я решил не оставаться в зале и нашёл себе более подходящее занятие, а именно – душ. Простояв под ним не меньше получаса, я отвлёкся от всего и просто наслаждался холодной водой. Хотелось смыть с себя все, что произошло за последнюю неделю, а потом открыть глаза, оказаться дома в своей кровати, зарыться запах волос моей любимой и уснуть, мысленно пожелав, чтобы этот кошмар больше мне не приснился. Надев футболку и штаны, я собрал всё остальное в руки и босиком потопал к оружейной, найдя в ней Иваныча.

– Сдаю пожитки обратно,- улыбнулся я.- кевларовый костюм, АК, фонарик, рация и прочее. Разберёшься, в общем.

– Пистолет?

– Потерял.

– Что вы за люди такие?! Это же казённое добро. Конечно, не моё – не жалко. Будешь сам отчитываться перед старшим,- Иваныч наиграно махнул рукой.- Мало мне проблем с этими…

– Да какие у тебя с ними проблемы? Только те, которые ты сам себе выдумал! Эти люди помогли нам. Артак держал среди них дисциплину в ежовых рукавицах. Ну, из тюрьмы они, так нелюди теперь, что ли? Или ты им, как и нам, собирался свою недовласть навязать? Что ты на меня глаза таращишь? Чувство собственной важности дало трещину?- я наклонился к ошалело смотревшему на меня Иванычу и сбавил тон,- мы сегодня отстояли это место, где ты возомнил себя царьком. Мне не нужны дифирамбы и превозношения. Не забывай о том, что дышишь ты, благодаря нам и тем, кто провел ночь на улице, пока ты, «владыка» хренов, жопу свою под землёй прятал.

Развернувшись, я вышел из оружейной, оставив Иваныча наедине со своими мыслями. Пусть постоит, подумает, может, что путное придёт в голову. В зале заседаний картина не изменилась, разве что Артак придремал в кресле, Бес тоже то и дело пытался скрыть зевоту. Присев в свободное кресло, я натянул ненавистные берцы на ноги и посмотрел на Беса:

– Ты когда зеваешь, не открывая рта, такое чувство, что из тебя демона изгоняют. Пойдём в карцер, выпустим наших штрафников. Наверняка, уже всё осознали, девчонка так и вообще ни за что там находится. Кстати, как Ирина?

– Спит,- ответил Бес, вставая с кресла.- Девчонка вместо неё перевязки делала тем, кто не в то время на улице оказался.

– А на кой хрен вы людей на улицу отправляли?- Я вышел из кабинета и пошёл к лифту.

– Мы не отправляли никого, атаковали только из зданий, да и то с верхних этажей.

– Пленные?

– Да какие пленные, Кирилл. Скажешь тоже, прям, война у нас тут идёт: пленные, пытки, расстрелы. Оглянись, нас и так всего ничего осталось. Человеком надо быть, понимаешь. Вместе держаться. Что нам теперь уже делить? Уже наделились по самое некуда. Просрали мир, блин.

– Это да, тут ты прав.

– Дед этот тоже, как прыщ на заднице: и сидеть больно, и руки не достают чтобы выдавить,- Бес ткнул в кнопку лифта.- Я знал с самого начала, что ничего путного с ним не выйдет. Знал, что рано или поздно он предпримет попытку сместить меня.

Створки лифта открылись, запуская нас внутрь.

– Я одного не пойму, ежели ты такой умный и все понимающий, чего ждал?

– Надеялся, что ошибаюсь. Думал, ну вот месяц посмотрю, а потом отправлю отряд якобы на разведку, «найдём» убежище, перебросим весь народ туда и проблема решена. Никаких тебе мутантов, чаек этих мерзопакостных и прочего дерьма, которое мы сами породили. А тут приходит он с разведки и говорит, мол, донесение, найден вход в подземелья, давай, Владиславыч, народ соберём, дверку вскроем, авось куда-нибудь да выйдем. А там, если что, и власть возьмём, народ-то у нас есть. Ренат тоже бойцов даст, если по-хорошему не получится договориться.

– Почему Ренат не знал про убежища, он же вояка вроде?

– Значит, доверия такого не было к нему. Выходи, приехали. Потом поговорим.

Мы вышли на платформу, глядя на мраморные колонны, я грустно усмехнулся – такую красоту создали, чтобы пользоваться ею, когда мир ляжет прахом. Картинка представлялась теперь полностью с противоположной стороны. Когда я впервые попал в убежище на «Китайке», моё сердце бешено колотилось от восхищения этим чудом. Теперь же все иначе, словно сделка с дьяволом – получите то, про что шептался и пытался найти весь город, распишитесь вот тут в знак согласия об уничтожении мира на поверхности. Рано или поздно мы обязательно вернёмся на поверхность, уберём все руины и завалы, огородим себя высокими стенами от новых обитателей и будем жить, как прежде, а убежища станут музеями или может, будут использованы, как подземный способ передвижения. Потом жизнь пойдёт на новый виток и всё повторится. Не нужно доказывать, что мир сошёл с пути, когда было изобретено ядерное оружие или искусственный интеллект, это произошло намного раньше – в ту самую ночь, когда один человек решил впервые отнять жизнь у другого. На этом в истории людей была поставлена точка. Отправная точка момента невозврата. Ни стихия, ни чума, ни голод не унесли столько жизней, сколько отобрали люди друг у друга.