Чтение онлайн

– Кир, ты чего,- Бес потряс меня за плечо.- Всё нормально.

– Да вроде, депрессняк в душу закрадывается потихоньку.

– Ты стимулятором пользовался?

– Да, два раза, с промежутком минут 20-30.

– Это отходняк. Апатия, депрессия и слабость. Только не вздумай пить, пока не проспишься – стимулятор не даст уснуть, а алкоголь во время депрессии до добра не доведёт. Открывайте камеры, выпускайте всех.

Бойцы засуетились с замками. Первым появился Антон, виновато глядя в пол, за ним Илья с распухшей левой скулой и Жека с подбитым правым глазом, причём встали они так, что заплывшие места находились рядом.

– Парни светят дальним,- я засмеялся, огласив смехом всю платформу.

– Что ты ржёшь, как конь? Каким ещё дальним?

– А ты приглядись, Владиславович,- выдавил я сквозь смех.- Здоровый глаз – это ближний свет, а подбитый будет дальним.

Бес бросил взгляд на узников и закатился вместе со мной в приступе хохота. Собственно, из-за этого я почти пропустил удар, лишь в последний момент, упав на колено и ухитрившись увернуться. Смех, как ветром сдуло, передо мной, трепыхаясь в крепких руках охраны, стояла Элина, злобно глядя мне в глаза. Антон и взглядом не повёл, чего не сказать о Жеке, который дернулся было на выручку, но я остановил его жестом.

– Отпустите девчонку, не хватало ещё, чтоб меня от неё защищали двое амбалов.- Я перевёл взгляд на Элину и достал из кармана одну из половинок медальона, зажав её между большим и указательным пальцами.- Твоя безделушка?

– Ты ещё и медальон сломал, сволочь! Это семейная реликвия!

– Тогда потрудись объяснить, что это такое,- я подошёл к Элине и дал ей вторую половину с торчащим куском микросхемы.- Давно, говоришь, по наследству идёт ваша реликвия? Знаешь, почему раньше золото на зуб проверяли? Потому что золотую монету невозможно согнуть или сломать. Это не твой медальон – очень хорошая подделка из свинца.

– Я никогда не снимала его, чтобы кто-то мог сделать копию… - Элина осеклась… - когда мы с Русланом притащили тебя с Малой Земли, меня отправили на дезинфекцию, потому что тебя укусила ящерка. Мне сказали, снять с себя полностью всё. А отдали через два дня, когда вели на Мысхакское шоссе. Даже тогда я думала, что иду к вам, только на входе в здание заломили руки, связали и как какую-то дичь бросили в кабинет…

Элина опять замолчала и, сделав вид, что поправляет чёлку, вытерла слёзы.

– Ладно, допустим. Почему раньше не рассказала?

– Когда? Подумай, мы после Малой Земли встретились 36 часов назад. Когда мне надо было рассказать? Ночью, когда вы меня в гимназию притащили, где была туча мужиков, а меня за час до этого чуть не изнасиловали? Или в горбольнице, когда ты приволок Антона на себе? В подземелье мне лично было не до разговоров, надеюсь, ты помнишь почему? Парк – очередная перестрелка. Путь сюда напомнить?- Эля уже не пыталась скрыть слёзы.- Из-за меня тебя несколько раз чуть не убили, твари эти на площади порвали спину, а я подхожу и говорю, а ты знаешь, меня в лицее заставили полностью раздеться? Оставшись тут, я наконец-то получаю возможность хоть как-то отплатить за то, что мне за неделю спасли несколько раз жизнь, а меня, ни слова не говоря, вытаскивают из медблока и тащат в камеру, говоря, что это приказ Кирилла.

Эля разревелась опять, по-детски, натурально и без наигранности. На какое-то мгновение я вспомнил свою дочку и представил, что это её я обидел. Я подошёл к стоявшей между двумя здоровяками Эле и обнял её. Она попыталась отстраниться, но смогла только уронить голову мне на плечо и зареветь, как тогда в подвале Военстроя, сотрясаясь в беззвучном рыдании. Я слышал, как скрипели тормозившие о рельсы колёса, но не мог отстраниться и тем более, убрать от себя Элину. По платформе послышались шаги, остановившиеся в нескольких метрах от нас. Я чуть сжал плечо Элины, она сама убрала голову с моего плеча и встала рядом.

– Здравствуйте, Василий Игнатьевич,- я протянул руку. Мэр подал мне свою в ответ и вопросительно посмотрел мне в глаза.- Амброзия цветёт наверху.

– Ладно,- Василий Игнатьевич, приобнял меня за плечо,- пойдём в зал. Дали вы конечно джазу ночью, я так последний раз нервничал, когда с Москвы позвонили и сказали, что федералы с обыском едут.

– И что такого нервного в этом?

– Растопи камин пятью лямами – узнаешь.- Мэр улыбнулся, заглянув мне прямо в глаза.- Будь моя воля, я бы назвал твоим именем микрорайон или школу, или памятник бы поставил.

– Ага, площадь Кирилла и Бороды,- улыбнулся я.

– А где Руслан, кстати?

– В медблоке. Вместе с Сергеем. Не всем повезло этой ночью.- Бес опередил нас и нажал кнопку лифта, сразу раскрывшего перед нами двери.

Кто бы мог подумать, что спустя столько лет, мэр нашего города, одно имя которого приводило в дрожь всех, более-менее имевших власть, сейчас будет в обнимку со мной заходить в лифт. Даже то, что он мне сказал – не пустые слова или голословные обещания. Я знал, что, будь у него такая возможность, он бы действительно это выполнил. Мэр нашего города непросто так занимал свой пост даже после войны, на это была одна единственная причина – он всегда отвечал за свои слова и требовал этого же от своих подчинённых.

. ***

Находясь в лифте, Бес кратко изложил суть происходящего. Мы вышли на верхнем этаже, и вошли втроём в зал. Едва мэр появился в нём, Андрей вытянулся по струнке:

– Василий Игнатьевич, очень рад личной встрече!

– Не могу ответить тем же. С кем имею неудовольствие общаться?

– Это…- начал Артак, оборванный коротким движением ладони.

– Я жду ответа на поставленный вопрос.

– Андрей. Отвечал в СИЗО за разведку, а также за вылазки.

– Прекрасно, а с чего ты, Андрей, взял, что имеешь хоть какое-то право разговаривать столь неподобающим образом с людьми, представляющими меня и мою волю?

– Наябедничали?- Андрей повернулся на нас с Бесом.

– Я знал и знаю всё, что происходит в моем городе,- произнёс стальным тоном Василий Игнатьевич.- Я не получил ответ на поставленный вопрос.

– Извините, столько всего произошло за последние два дня, что я уже не знаю, кому верить.

Со стороны это выглядело так, будто нашкодивший щенок смотрит в пол, пока его отчитывает хозяин. Ещё в 14 лет один из моих старших товарищей сказал такую фразу: «ты можешь рассказывать про себя, что угодно и кому угодно, но рано или поздно, все узнают, кто ты и что ты из себя представляешь». Эта фраза стала для меня символом и синонимом порядочности.

Мэр смотрел пристально на Андрея, тот продолжал молчать, обстановка накалялась. Я хотел сказать, что это всё нервы, но едва я набрал воздуха в лёгкие, Бес сжал мою руку. Обстановку разрядил залетевший без стука Иваныч. Мэр метнул свой взгляд на него, приковав им Иваныча на пороге. Тот стоял, ни жив, ни мёртв, боясь даже вздохнуть.

– С каких пор, старый пёс, ты стал здесь главным?!- мэр, ещё пятнадцать минут назад обнимавший меня, словно отец, сейчас был похож на разъярённого Зевса.