Чтение онлайн

— Вот и я говорю, целую вечность.

Я напряглась, наблюдая за Майком. Такие нежности и сентиментальности были ему не очень свойственны. Чтобы это могло значить?

Я поднялась с кровати и пошла на кухню. Налила себе воды, задумчиво посмотрела в окно.

Неужели Майк начал ко мне чувствовать что-то действительно серьезное? Честно говоря, верилось в это с трудом. В наших отношениях никогда не было искры. Я относилась к Майку всегда… спокойно. Да, он возбуждал меня, и у нас был очень неплохой секс. С ним мне было комфортно рядом, его общество меня не напрягало. Но я всегда воспринимала Майка больше как хорошего знакомого, возможно, даже друга. Хотя и дружбой наши отношения назвать было нельзя. Каждый брал ровно столько, сколько хотел взять, и отдавал ровно столько, сколько готов был отдать. Вот и всё. Логичный, разумный взаимообмен.

Вернулась в комнату, подобрала свою одежду с пола.

— Мне пора, — я посмотрела на Майка, который уже был чем-то занят в телефоне.

— Увидимся вечером? — он взглянул на меня.

— Думаю, нет. Много работы. Наверное, уже завтра. Во сколько ты заедешь?

— Где-то в четыре часа. Мы поедем на машине.

— Отлично, — я улыбнулась.

Я вдруг поняла, что Майка стало очень много в моей жизни. И самым правильным решением показалось — держать дистанцию.

Разве этого я хотела? Наши отношения должны были просто быть хорошим развлечением, а не занимать львиную долю моей жизни. Ведь кроме Майка в моей жизни как будто бы и не было ничего действительно значительно.

Я вышла на улицу. Солнце уже ярко светило, припекая. День обещал быть жарким, что и логично, учитывая, что сейчас начало июля. На остановке перед домом стоял нужный автобус. Включила музыку в наушниках погромче и побежала, пока двери были еще открыты. Успела заскочить за секунду до того, как двери закрылись.

Настроение сегодня было на удивление хорошим, несмотря на утренние переживания… Я пришла на работу даже на 10 минут раньше. Артем, увидев меня в дверях, неверяще вздернул бровь и посмотрел на часы. Я скорчила рожицу и побежала быстро переодеваться.

День шел своим чередом, и я была сегодня необычайно доброжелательной и прямо летала по залу, чаевых сегодня было больше чем обычно.

— Добрый день, могу я принять ваш заказ? — с улыбкой спросила у очередного гостя.

— Неужели не узнала Сэмми? — мужчина, который до этого сидел с опущенной головой, так что было видно только макушку, поднял голову, и я ахнула, узнав родственника.

— Дядя Валера, — радостно воскликнула и чмокнула его в щеку.

Его морщинистое лицо растянулось в довольной улыбке. Ему было где-то около шестидесяти, хотя голос звучал всё еще твердо и в нём чувствовалась сталь. Волосы были седые.

— Привет, Сэмми! Как твои дела?

Он внимательно на неё смотрел, будто сканируя и запоминая каждую деталь.

— Потихоньку, а твои, дядя?

Я продолжала улыбаться. Отношения с дядей всегда были хорошими. Он был старшим братом моей мамы, поэтому очень часто бывал у нас в доме. И обожал задаривать нас всех подарками. Поэтому воспоминания и ассоциации с дядей были самые наилучшие.

— Волнительно, знаешь. Волнуюсь за тебя, — пристально смотря в мои глаза, серьезно проговорил он.

Я нахмурилась.

— Почему? — аккуратно спросила в ответ.

Дядя на секунду замолчал, продолжая меня разглядывать, будто подбирая слова и решая, что можно, а что нельзя сказать.

— Ты не общаешься с сестрами и братом, не общаешься с лучшей подругой, с родственниками, в конце концов, не отвечаешь на звонки, не приезжаешь, — спокойно перечислял он.

И хотя в его голосе не было никаких обвинений или осуждения, я почувствовала себя неуютно. Так будто он меня отчитывает.

— Дядя, у меня в разгаре рабочий день, это не лучшее место и время, — напряженно ответила, всё больше хмурясь.

— Когда у тебя заканчивается смена? — его голос стал жестче, намекая, что разговор в любом случае придется продолжить.

Я посмотрела на часы.

— Ещё два часа.

— Хорошо, я подожду, — он согласно кивнул. — А пока поем, — и перевел взгляд на меню, которое лежало перед ним.

— Что будешь кушать, дядя? — вежливо спросила я, пытаясь успокоиться.

Я приняла заказ и пошла дальше работать. Внутри было напряжение, я понимала, что предстоит нелегкий разговор. Дядя наверняка настроен читать лекции и давать советы. Хотя это было необычно, ведь дядя никогда меня не поучал. Всегда баловал. И тут неожиданно он пришел в совсем другой роли. И при том настроенный так упрямо и серьезно.

Через пару часов мы с дядей сидели друг напротив друга в соседнем кафе. Я не захотела после работы оставаться там же, где работала, а предложила уйти в более спокойное, тихое место по соседству.

— Итак, Сэмми, ты начнешь или мне начать? — постукивая пальцами по столу, проговорил дядя.

Такое начало разговор не вдохновляло. Хотя… меня не вдохновляла даже перспектива этого разговора.

Дядя сейчас почему-то выглядел старше, чем в моей памяти, и был более уставшим. Я привыкла видеть его постоянно с улыбкой на лице, а сейчас на меня смотрел собранный и даже немного грозный мужчина. Брови упрямо сдвинуты, руки беспокойно тарабанят по столу.

— Что начать? — непонимающе нахмурилась.

А я ведь правда не понимала. В целом, ни о чем он хотел поговорить, ни чего вообще от меня хотел.

— Сэмми, твоё поведение сейчас… хм, как бы это сказать… хм, не очень хороший сигнал, — дядя внимательно вглядывался в моё лицо и старательно подбирал слова.

Видно, что разговор и ему давался нелегко. Но он почему-то посчитал себя обязанным всё-таки поговорить.

“Не очень хороший сигнал? О чём он, интересно, говорит?” — мысленно нахмурилась я, продолжая недоумевать, что происходит.

— Дядя, я взрослая девушка, если мне потребуется помощь, я её попрошу, сейчас мне она не нужна, — стараясь скрыть раздражение, ответила я.

— Я так не считаю, Сэмми. Твои родители…

— Я не хочу говорить о родителях, — резко оборвала.

Повисло напряженное молчание. Честно говоря, я не понимала, чего он хочет добиться? Мы не были с ним очень близки. Хотя, когда были живы родители, он часто бывал у нас дома, и мы проводили достаточно много времени вместе. Но ведь это абсолютно не значит, что мы были друзьями, или что он имел права учить меня жизни.

Почему все взрослые считают, что нужно учить жизни? Что-то доказывать, объяснять? Почему дядя считал, что я хочу и буду его слушать и слушаться? Самое лучшее, что он может сделать — отойти в сторону и не трогать меня, так я считала. А если мне что-то понадобится, я попрошу. Сама.

“Не попросишь”, — упрямо взвился внутренний голос, но я от него лишь отмахнулась.

Да, я справлялась, как умела и могла. Но так ведь живут все люди. Мои сестры и брат… переживали произошедшее по-другому. Их горе сплотило, я это знала. Они жили вместе в родительском доме, поддерживали друг друга. А я не могла так. Мне надо было по-другому. И мир вокруг как будто пытался сказать мне — ты не правильно проживаешь своё горе. То есть я должна проживать своё горе, свои эмоции как-то по особенному? Как-то, как угодно другим людям?