Чтение онлайн

— Хорошо, Сэмми, я соглашусь не вести с тобой долгие беседы и не доставать тебя, если ты согласишься на одну вещь, — примирительно начал дядя.

— Какую вещь? — с подозрением отозвалась я.

— Важную для тебя, конечно. Полезную, — его голос стал мягче, тон доброжелательней.

— Не томи, дядя, — я хмурилась всё больше с каждой секундой нашего разговора.

— Мне посоветовали очень хорошего специалиста, и я уже оплатил месяц сеансов. Походишь, пообщаешься. Он тебе поможет.

В очередной раз повисло молчание. Я просто моргала и изумленно смотрела на дядю. Как я должна была на это реагировать, интересно?

— Дядя, ты отправляешь меня к психологу? — шокировано уточнила, неверяще смотря в серьезное лицо родственника.

— Сэмми, это очень современно, это то, что тебе поможет, — уверенно прозвучал голос в ответ.

— С чего ты взял, что мне нужна помощь? — с негодованием возразила я.

— Жизнь продолжается, Сэмми, и тебе нужно выбирать для себя самое лучшее, а не то, что заглушает боль и пустоту внутри. Ты была к ним очень привязана, я знаю. Но жизнь продолжается.

Я подскочила с дивана.

— Я не хочу продолжать этот разговор, — резко заявила, чувствуя, как закипаю, словно чайник.

— Только при условии, что ты пойдешь к психологу, — не менее категорично заявил дядя.

— Нет, — обрубила я в ответ.

— Полгода прошло, Сэмми. Мы все дали тебе время попробовать пережить это самой, но ты не справляешься, — повысив голос, произнес он.

— А что значит не справляюсь? То, что я перестала общаться с родственниками, значит, я не справляюсь?

— Сэмми, Эмма сказала, что ты связалась с какой-то дурной компанией, встречаешься с байкером. Ты работаешь официанткой, в конце-то концов, Сэмми! Разве этого ты хотела для себя? Разве этого хотела для тебя твоя мама?

Не в силах больше это слушать, я побежала прочь. Сорвалась с места и не оглядываясь побежала, что есть сил.

На улице начался за это время настоящий ливень, и я выбежала прямиком под град из капель. Растерянно оглянулась, посмотрела налево, направо, а потом просто побежала, куда глядят глаза. В голове прокручивались слова дяди, я пыталась их заглушить, выкинуть, забыть.

И откуда Эмма знала про то, что я встречаюсь с байкером? С чего вообще они решили, что мне нужна помощь, если я не давала никаких поводов думать, что что-то не так?

Я думала, что в моей жизни все нормально сейчас, я была в этом уверена. Да, мой распорядок немного поменялся — работа другая, появился парень, но я продолжала жить, чувствовала себя порой счастливой, всё было на своих местах. Я не спилась, не депрессовала, я продолжала жить. Почему же дядя пытался меня убедить в обратном?

Я добежала до парка, промокнув до нитки. Я плакала? Непонятно. Ливень поглотил мои слезы, всхлипы, злые крики, возмущения, растерянность. Ливень поглотил всю мою боль, принял, разделил.

Я села на скамейку. Вскинула голову к небу, закрыла глаза.

Нет, я была абсолютно не согласна с дядей. Со мной было все нормально, с моей жизнью было все нормально. Я была в этом абсолютно уверена. И не пойду я ни к какому психологу.

— Ты вся мокрая, Сэмми. Ты гуляла под дождем? — удивленно спросил Майк, когда увидел меня на пороге.

— Да, решила погулять под дождем, — послушно согласилась с его версией.

Майк отодвинулся, пропуская меня внутрь. Наблюдал, как я снимаю обувь. Я повернулась к Майку и посмотрела в глаза.

— Мне кое-что нужно, Майк, — произнесла серьезным тоном..

— Всё, что угодно, Сэмми, — хмуро, озабоченно ответил Майк.

Я приблизилась к Майку, обняла за шею, встала на цыпочки и прошептала в губы:

— Трахни меня так, чтобы я забыла своё имя.

Он молча притянул меня ближе и больше не задавал никаких вопрос.

Уже глубокой ночью, когда Майк уснул, а я так и не смогла сомкнуть глаз, вышла на кухню. Сделала себе горячее какао и забралась с ногами на подоконник. Благо он тут был достаточно широкий и удобный. Я задумчиво смотрела на темный, спящий город. За окном огни спящего города.

Пыталась отогнать гнетущие мысли из головы и не могла. Раз за разом прокручивала слова дяди. Раз за разом злилась, чувствовала боль. Потом ощущала грусть. Хотелось плакать или кричать. Или молить о том, чтобы эти чувства внутри успокоились, угомонились. В душе какой-то раздрай. Моё тонкое душевное равновесие сегодня было нагло нарушено, и я не знала, как его восстановить обратно. Меня начинали одолевать мысли о том, что я что-то делаю не так.

Я ведь должна строить свою жизнь. А я разве сейчас её строю? Сплю с парнем, которого не люблю. Работаю на бесперспективной работе. Я ничего из себя не представляю. И не делаю ничего, чтобы стать в этой жизни кем-то.

Я глубоко вздохнула, закинула голову, зажмурилась сильно-сильно, руки сжались в кулаки.

“Жизнь — такая сложная штука”, — зло подумала я.

Всё в моей жизни было так, как надо — размеренно, спокойно. Пока были живы родители. Но потом, когда они умерли, я почувствовала такую оглушающую боль и пустоту внутри, что думала, что по-настоящему свихнусь.

И вся моя размеренная, спокойная жизнь перестала быть привычной, нормальной, безопасной. Появились пустота, боль, одиночество, и мне резко захотелось в жизни движения, спонтанности, чего-то нового.

Знаю ли я, что хочу от жизни? Нет, конечно. Но должна ли я знать? Да и в конце концов, я ведь ещё так молода, мне всего лишь 23 года. Почему я должна переживать, что что-то в моей жизни идет не так? Я не строю великую карьеру? О Боже! Я и не хочу. Я сплю с парнем, за которого не планирую выходить замуж и в которого даже не влюблена? О Боже! Какой кошмар.

Я зло рассмеялась и вытерла ребром ладони предательские капли слез со щек.

— Крошка, всё в порядке? — в темноте показался силуэт Майка, голос сонный.

— Да, всё отлично, — отвечаю ровным голосом и отворачиваюсь обратно к окну, намекая, что хочу побыть одна и не нужно меня сейчас беспокоить.

Майк потоптался на месте ещё немного и всё-таки подошел ко мне. Положил руки на плечи, а потом и вовсе теснее прижался и обнял. Его нос уткнулся в волосы, он глубоко вздохнул.

— Знаешь, Сэмми, из меня такой себе собеседник по душам, но я могу тебя выслушать, — наконец, проговорил он.