Чтение онлайн

– «Вступая в бой», вы сказали?

– Я подразумевал участие в особых тайных операциях – от «серых» до «черных». Само собой разумеется, ссылка на цвет не имеет никакого отношения к расовым различиям.

– Что такое «черные» операции, я знаю, но не знаю, кто вы такие!

– Так я же уже объяснял вам, что мы – воинское подразделение для выполнения особо секретных заданий.

– И вся эта чушь с Нобелевской премией – один камуфляж?

– Между нами говоря, – произнес Дастин доверительно, подаваясь к Сайрусу, – вы должны быть рады тому, что повстречали нас, а не кого-то еще, ибо в противном случае вы рисковали бы лишиться права на пенсию. Этот человек – не генерал Хаукинз! Вас подставили, полковник! Надули, если вы понимаете, что я хочу сказать.

– Меня? – начал Сайрус, глядя так, будто впал в состояние кататонии. [158]

– Конечно, сэр, это очевидно. Как, по-видимому, подставили и мистера Саттона, сэра Генри. Он бы никогда не запятнал свою безукоризненную репутацию участием в международном заговоре, ставящем под удар нашу главную линию обороны.

– Линию обороны?.. Международный заговор?..

– Так нам сообщили, полковник.

– Ну это уж, черт возьми, слишком! – возмутился Сайрус, как бы выходя из транса. – Но кто же вы, наконец, и откуда?

– Из Форт-Беннинга, состоим под началом бригадного генерала Этелреда Броукмайкла. Наши собственные имена не имеют сейчас никакого значения. Достаточно сказать, что нас называют «смертоносной шестеркой».

– «Смертоносной»? Боже мой, выходит, вы и есть подразделение «Дельта»? Самая эффективная антитеррористическая группа, которая когда-либо действовала в полевых условиях?

– Да, так говорят о нас.

– Но вы… Но ведь вы же…

– Совершенно верно, мы актеры.

– Актеры?! – завопил Сайрус в таком скерцо фортиссимо, что Генри Ирвинг Саттон и толпившиеся вокруг него его поклонники, умолкнув, уставились в недоумении на наемника. – Так вы… вы актеры?

– И самые достойные и надежные люди, каких я когда-либо встречал, полковник, – проговорил сэр Генри. – Они превосходно играют свои роли. Обратите внимание, как тщательно подобраны костюмы: европейский покрой, приглушенные тона, как и положено известным, уважаемым ученым. Вы могли бы выпить в честь того, какое внимание уделили они своим прическам, чтобы набавить себе годок-другой: седина лишь кое-где, и никаких излишеств. А как они держатся, полковник! Небольшая сутулость, слегка впалая грудь, что вы и сами могли бы заметить, когда входили в комнату. И эти пенсне и очки в черепаховой оправе! Короче, перед нами типичные представители профессий, требующих сидячего образа жизни. Ведь когда, например, приходится сильно напрягать зрение… Да, полковник, они действительно актеры, и актеры прекрасные!

– Он все подмечает!

– Какая наблюдательность!

– Ни одна даже самая мельчайшая деталь не ускользнула от него!

– Детали, джентльмены, – возгласил Саттон, – это наше секретное оружие, никогда не забывайте об этом!

Ответом немолодому уже актеру был хор голосов:

– Никогда!

– Конечно, нет!

– Как можно?

И так – до тех пор, пока сэр Генри не поднял руки, призывая всех к тишине.

– Конечно, я мог бы вам этого и не говорить: вы своим спектаклем в аэропорту ловко провели миллионы людей… Хорошо сработано, пастыри Феспида [159] . А теперь мне хотелось бы познакомиться с каждым из вас. Будьте любезны, представьтесь.

– Ну, – отозвался Ларс Олафер, взявший на себя функции официального представителя «смертоносной шестерки», и с явной неохотой кивнул в сторону наемников, – не будь здесь кое-кого, мы бы с величайшей радостью назвали свои подлинные имена, теперь же вынуждены следовать приказу оставаться под псевдонимами, что лично для меня особенно тягостно.

– Почему? – поинтересовался сэр Генри.

– Потому что у меня славное имя, хотя, откровенно говоря, я в отличие от вас не заслужил такого… Меня называют сэром Ларри, потому что настоящее мое имя действительно Лоуренс.

– Пишется через «о» и «у»?

– Через «о», конечно!

– Ну, тогда я скажу, что вы его заслужили! Когда Ларри и Вив [160] были вместе, мы выпили с ним немало пива, и, признаюсь, я нахожу большое сходство между вами и этим тощим, но ужасно симпатичным малым. Я играл Первого Рыцаря в «Бекете», поставленном им и Тони Куинном.

– Я умру сейчас от восторга!

– Вы были великолепны!

– Восхитительны!

– Необыкновенны!

– Ну, я бы сказал, что просто был сносен.

– Может, мы отложим на время эту белиберду?! – заорал Сайрус, да так, что на его бычьей шее вздулись вены.

– Меня зовут Герцог.

– Я – Силвестр.

– Мое имя Марлон.

– А я – Дастин, вы знаете… знаете… Я… Я… я прав… прав… прав?

– Мое прозвище – Телли, Крошка Генерал. Хотите леденчик?

– Вы великолепны все!

– Это какой-то абсурд! – завопил Сайрус, хватая Силвестра и Дастина за отвороты их пиджаков. – Вы, ублюдки, слушайте меня!

– Эй, мой добрый чернокожий друг! – вмешался Роман Зет, мягко похлопывая по широкой спине недавнего своего сокамерника. – Не кричи так, а не то у тебя поднимется давление, парень!

– Черт с ним, с давлением! Я бы хоть сейчас перестрелял всех этих сукиных детей!

– Ну, пилигрим, это же так примитивно! – высказался Герцог. – Видите ли, мистер, мы не одобряем насилия, этого проявления особого состояния ума.

– Состояния чего? – закричал чернокожий наемник.

– Ума, – повторил Герцог. – Фрейд называл подобные явления буйственной экспансией воображения. Мы широко используем это свойство человеческой психики в нашем актерском классе – обычно успешно, разумеется.

– «Разумеется»! – Сайрус отпустил своих не оказывавших ему сопротивления заложников и, опустившись в изнеможении на ближайший стул, пробормотал, пока Роман Зет массировал ему плечи: – Да, я бросаю эту затею!.. Да, я бросаю ее! – И затем, оглядывая сверху широко раскрытыми глазами сгрудившихся перед ним людей, которые и сейчас, когда он сидел, были ростом ниже его, заговорил громко: – Это вы-то «смертоносная шестерка»? Это вы-то та самая антитеррористическая группа «Дельта», о которой слагались песни? Но это же нелепица какая-то!

– В чем-то вы правы, полковник, – произнес Силвестр голосом, поставленным ему в школе драматического искусства при Йельском университете. – Дело в том, что нам никогда не приходилось стрелять из пистолета или из какого-либо другого огнестрельного оружия, как и калечить кого-то, если не считать, скажем, вывихнутого запястья. Или, в крайнем случае, сломанного ребра. Наша работа заключается не в этом, что лучше буквально для всех. Мы просачиваемся в ряды противника и, играя каждый свою роль, выполняем в конце концов поставленную перед нами задачу. Правда, иногда нам приходится и целиться, чтобы припугнуть, но все же чаще мы обзаводимся во время подобных вылазок одним, а то и парочкой друзей.