Чтение онлайн

– Пошли! — и Чико, пригибаясь, устремился к подножию холма, над которым виднелись две покатые крыши.

Спец бесшумно скользнул за ним, сжимая в руках свой ВАЛ. Мазай проводил взглядом парочку и отполз чуть назад, под прикрытие кустарника, в котором лежали дети.

Андрей подал голос шёпотом:

— Дядь Максим.

— Чего тебе.

– - Мы уже в детдом же не поедем?

– Сто процентов. Нет больше Вашего детдома.

– А как это?

– Пропал. Мы уже и не дома вроде бы. Хотя мне до сих пор в это не верится, – признался Мазай.

– Я слышал, что говорил этот Чико. Мы в другой мир попали, да? Прямо как попаданцы? – с горящими глазами усиленно зашептал мальчуган.

– Какие попаданцы? – не сразу понял Мазай.

– Ну книжки ещё такие есть, про попаданцев. Которые р-раз и в другом мире оказываются.

– А, понял. Наверное. Но я бы не радовался этому. Тут вон вокруг одни сумасшедшие.

Мазай скосил глаза на Бублика, Вадика и Танюшку, которые сидели чуть ниже в прогалине, сгрудившись под раскидистым кустом. Здесь их могли увидеть только те, кто так же углубился бы в посадку и спустился вниз.

– Что там наша малышня?

– Ничего. Боятся. Бублику плохо.

– Что такое? – забеспокоился Мазай.

– Да говорит, что голова раскалывается. И вялый очень какой-то. А он не превращается в этих… заражённых? – испуганно округлил глаза Андрей.

– Нет, Чико сказал, что если что – он бы уже был на себя не похож. Урчал и бегал бы за нами.

– Как тот мужик на грузовике?

– Ага, как он, – подтвердил Мазай.

Он внимательно наблюдал за Спецом и Чико. Оба достигли ограды на вершине холма, и сейчас присели за ней. Чико что-то жестами объясняет собровцу. И показывает за край плетня. Походу, поясняет в кого и куда надо стрелять. Пока всё было тихо.

Мазай решил всё же разузнать у Андрея по поводу вопроса, который его тоже мучил уже пару часов.

– Слушай, а Танюшка что – немая?

– Нет, ты чего? – чуть ли не замахал рукой малец.

– Тише ты, не шевелись зазря, а то сейчас к ним отправлю, – шикнул на него Мазай, кивком головы показывая на младших спутников.

Андрей вжался в землю и забормотал:

– Она подкидыш. Не знают в детдоме – кто родители у неё. Её, короче, удочеряли даже. Но через полтора года она снова с нами уже была.

– Это как? – удивился Мазай.

– Да я и не знаю точно, нам же не говорят. Но воспитатели как-то болтали об этом, а я слушал.

– Подслушивал? – усмехнулся Максим.

– Неее, – чуть покачал головой подросток, – я просто подрался. Сидел в медпункте, а воспитатели в коридоре стояли и лясы точили. Короче, она вроде бы даже в нормальную семью попала. Но родители то ли вступили в секту, то ли запили. Мне кажется воспиталка и сама не знала точно.

– Ого, – удивился Мазай, – и что дальше?

– Не знаю. Они не говорили. Короче как-то так повернулось, что её новый папа через полгода её бить начал. Хотя вроде бы нормальный с виду был. И сильно бил. Ну надзор и забрал её обратно. Кстати, ты, дядь Максим, ей понравился очень.

– Почему ты так решил? – заинтересовался Мазай.

– А она больше не говорит ни с кем из взрослых мужчин и боится их. А с тобой вон – даже за руку не боится ходить. А так обычно забивается в угол и плачет.

– Так она и со мной не говорит.

– Ну, это пока. Привыкнуть должна. Она и с нами очень редко говорит. С ней психолог работает уже несколько месяцев. А когда обратно привезли – вообще молчала.

У Максима аж сердце заскрипело. Внутри разлилась жгучая ненависть к уроду, который калечил маленького ребенка. Сколько ей тогда было? Пять или шесть? Это ж какой надо быть редкой сволочью, чтобы поднять руку на такое чудо. Впрочем, чего удивляться, разве ж мало таких вокруг? Пропивают всё и вся, не смотрят за детьми и жалуются на невероятно сложную жизнь, не желая ничего с ней сделать. Таких Мазай откровенно не понимал. Да и не хотел понимать.

– А Бублик?

– А Бублик и Вадик из алкашей.

– В смысле? – поразился Мазай, – Пьют?

– Ты чё, дядь Максим, они то не пьют, а их родители пили. Всё что можно было – пробухали. Только у Вадика они ещё и кололись. А потом их грузовик сбил. Они по темноте домой под кайфом возвращались. Вадик тоже вообще думал налакаться, но воспитатели бутылку нашли.

– В десять лет? – нахмурился Мазай.

– Ты как будто жизни не видел, дядь Максим, – даже с небольшим оттенком превосходства бросил Андрей, – да есть и с восьми лет бухают и травятся.

– В детском доме?

– Я ж не сказал что у нас, – пожал плечами подросток, – Детдом детдому рознь.

Пусть Андрею было уже четырнадцать, но Мазаю было дико слушать, как ребёнок с таким спокойствием рассказывал трагедии жизни трёх маленьких подопечных. А они ведь и действительно таковыми ему и являются. Парень с сегодняшнего утра сам взвалил на себя роль утирателя соплей мальцам. И неотрывно следил за ними. В общем, частично снял с плеч Мазая ещё один груз бытовых проблем. Тут из-за угла может в любой момент прыгнуть на спину какой-нибудь шустрый мертвяк, а он в этот момент будет успокаивать кого-то из детей. И всё. Тогда и их косточки будут лежать обглоданными рядом с его скелетом.

Мазай только хотел спросить мальца – как же он попал в детский дом, как вдруг из-за дома донёсся утробный рёв. Да такой, словно орала хорошая такая горилла. А затем на вершине холма показалось существо, которое отдалённо её и напоминало. Фигурой тварь походила на человека. Но уродливо раздутые мышцы левой руки, казалось, превратили её в подобие какого-то молота. Ноги-тумбы, перевитые неравномерно разросшимися жилами, венчали здоровенные ступни. Узлы сухожилий словно бы вспухли, делая всю эту мощную и бесформенную неравномерно развитую кучу мяса ещё непригляднее.

Под покатым низким лбом горели чёрные глаза мертвяка. Нижняя челюсть выпирала вперед. Зубы разрослись и не помещались во рту. Чико явно не врал, когда говорил, что каждый заражённый меняется. И у этого походу был доступ к мясной пище. Вокруг пояса урода виднелись какие-то обрывки одежды. Тварь не удосужилась сорвать остатки засаленной рубашки. Оно и понятно – учитывая, что на гигиену монстры плевали, какой-то кусок ткани явно не мешал этому образчику.

Мертвяк был чем-то средним между человеком и гориллой, причём очень уродливого вида. Просверлив взглядом кусты, в которых залёг Мазай с Андреем, монстр вдруг издал утробное урчание, непохожее ни на одно слышанное рейдером ранее. Злобы в нём не ощущалось. А вот какого-то торжества – хоть отбавляй.