Чтение онлайн

– Двенадцать рублей, – еще веселей и артистичней ответил водитель. – Садись, племянник.

Усевшись и взгромоздив рюкзак себе на колени, Алексей вдруг отметил странное обстоятельство: отправившись по Кириному делу, он как будто спасался от самой Киры. Но чем диковиннее становились пейзажи, тем крепче за сердце хватала тоска и становилось ясно, что все чувства, возникшие однажды, находят свое место в темноте людских душ и пребывают там как притаившиеся вирусы, как архивированные файлы.

До Варварино считалось восемнадцать километров, и за столь недолгий, в общем, путь от словоохотливых попутчиков Алексей узнал, что автобус этот принадлежит заповеднику и директор разрешает по выходным возить на рынок жителей этого самого Варварино, где, собственно, и пребывала штаб-квартира означенной природоохранной организации. Еще он узнал, что много домов в деревне скупили под дачи москвичи, и тут же в автобусе даже нашел себе пристанище на ночь.

– Да есть и гостиница у них, – задумчиво проговорила на его вопрос маленькая остроносая старушка в цветастом ситцевом платье и поправила на голове белый платок. – Можно и там… Да там не покормят тебя, ничего.

– Ну, как-нибудь, – улыбнулся Алексей. – Мне ж не век вековать.

– Э-эх, – вздохнула старушка, – что это – как-нибудь? Да еще неизвестно, открыта она, нет ли, а то и места, быват, нет. К себе тебя заберу. Дети были, уехали на той неделе, только мы с дедом остались. Условий, правда, нет… – И как ни отказывался Алексей, уверяя, что гостиница ему вполне подойдет, баба Лида – так звали его новую знакомую – оказалась непреклонна.

– Вот гостиница-то, – показал Алексею пожилой мужчина, когда автобус проезжал мимо одноэтажного здания с большими высокими окнами, напоминающего корпус пионерского лагеря.

– А где тут у вас анархисты-то? – обратил свой вопрос Алексей ко всем сидящим в автобусе, но все только пожали плечами.

– А то не те ребята, что на Хопре стоять? – спросила баба Лида, но тут же сама себе и ответила: – Не, те с Борисоглебска ездют.

Автобус дотащился почти до околицы и здесь остановился в последний раз. Баба Лида, а за ней и Алексей зашагали к небольшому беленому домику, откуда навстречу им с улыбкой на красном добродушном лице двигался старик в резиновых чоботах.

– Лукич! – крикнул ему из кабины весельчак-водитель. – Встречай – племянник приехал.

Старик в чоботах внимательно вглядывался в Алексея, будто и впрямь ожидал признать в нем какого-нибудь родственника.

– Да то хлопчик с Москвы приехал, переночевать ему негде, – бросила на ходу баба Лида с такой интонацией, словно принимать на ночлег хлопчиков с Москвы было у них обычным делом.

– А я что? – изумился хозяин. – Ночуй. – И с той же неопределенной улыбкой, которая никак не хотела покидать его красного мясистого лица, сунул Алексею для приветствия тяжелую руку. – Лапины наша фамилия.

Не успел Алексей снять рюкзак, как Лида уже разогрела борщ и звала к столу.

– А я, сынок, к жуку сейчас пойду. Это ж беда так беда. Только его и собираешь.

Разговаривала она с ним так, как будто знала его всю жизнь: посетовав на колорадского хищника, рассказала еще про сына, живущего в Воронеже, про свои болезни и про хвори своего Васи. Встав из-за стола, Алексей решил дойти до штаб-квартиры заповедника – навести справки об анархистах.

– Сходи, погуляй, ага, – одобрила Лида. – Там магазин проходить будешь – если хлеб есть, возьми булку.

В сенцах он задел ногой какую-то палку, и она упала.

– Швабра падает – баба порадует, – добродушно пообещал ему вслед Вася.

В конторе заповедника Алексею подробно рассказали, в какой стороне искать анархистов, и, что немного его озадачило, говорили о них если не с уважением, то как-то приветливо. Выкрашенная в синий цвет дверь магазина была распахнута, и в дверном проеме легонько колебалась полоса выцветшего ситца. Алексей купил хлеба, конфет и побрел в сторону своего гостеприимного пристанища.

К его возвращению Лида снова разогрела борщ и нажарила яичницы с салом. Лукич Лапин, не вставая с табуретки, залез рукою в дебри серванта и вытащил початую бутылку водки.

– По-мущински, – подмигнул он Алексею хитрым белым слезящимся глазом.

Под яичницу они выпили по три рюмки. Алексей вышел за калитку, сел на лавочку и стал смотреть на пустую дорогу. Иногда мимо проезжали на велосипедах дети и с любопытством поворачивали к нему свои лица. Потом так же тягуче прокатился велосипед продавщицы из магазина и так же тягуче смотрела она на него, пока ехала мимо.

– Хлеб у вас вкусный, – заметил ей Алексей.

– Заходи, – крикнула она в ответ, – завтра еще привезут.

Маленький домик Лапиных стоял под высоченным, прямо-таки гигантским старым и прочным вязом, и самый этот огромный вяз был уже как целый мир. В непогоду его нижние ветви тревожили печную трубу, отчего на черном рубероиде крыши россыпью лежали бурые кирпичные крошки. Необъятная крона его служила пристанищем такому количеству птиц, что невозможно было составить понятие об их множестве даже по их голосам.

Спустя немного времени к Алексею подсел Вася со своей «Примой», которую привезла ему сегодня Лида целую сетку.

– Когда на автобусе ехал, забор такой видел? – спросил он.

– Длинный такой, бетонный? – уточнил Алексей. – Там еще щит стоит «Единой России».

– О, – подтвердил Вася Лапин. – С медведем. То у нас был плодо-консервный завод. Всю округу кормил – горя не знали. И работали там, и сами сдавали.

– Что сдавали-то?

– Кто что. Смородину в основном. Да и сливы, и яблоки, – махнул рукой Вася. – Все. По всему Союзу расходилось. – Он переложил в пальцах крошечный окурок и, прищурив глаза от близкого дыма, сделал последнюю затяжку. – А директор с депутатом тут с одним все приватизировали да по цене металла продали. А теперь он глава района. – Вася легонько подтолкнул Алексея локтем. – Ты понял?

– Понял, – уныло отозвался он, тоже сделав ударение на последнем слоге.

– И царь здесь, и бог, и президент. Только что заповедник тут у нас, сюда не лезет. А в Анастасиевке большо-ой колхоз был, теперь его хозяйство. Раньше хоть копейку какую платили, при советах-то, а теперь так работают: раз в два месяца по мешку комбикорма даст, и скажи спасибо. А куда деваться?

– Да уж, – произнес Алексей.

– То-то и оно. Так-то, сынку. Весною две лошади в районе пали, так тут же и съели их. В войну такого не было.