Чтение онлайн

Дознаватель приглашал в среду к одиннадцати ноль-ноль. Несмотря на то что рана на ноге еще давала о себе знать, Алексей вызвал такси и прибыл на встречу в УВД «Ломоносовский» точно в назначенное время. В кабинете, обычным украшением которого служили два портрета – президента Путина и министра внутренних дел, Алексея ожидал худенький, совсем молоденький, но самоуверенный человек. Самоуверенность эта выражалась прежде всего в той неторопливости, с которой он проживал на глазах посетителя каждую отмеренную ему секунду, ни на мгновение при этом не сомневаясь, что это не ему кто-то отмеряет их, а это он сам достает их по своему разумению и по собственной нужде из стального сейфа с винтовой ручкой, покрашенного серой краской казенных разлук.

Алексей, опираясь на костыль, приблизился к столу, вручил дознавателю повестку, после чего получил приглашение присесть на железный стул, обитый бордовым дерматином.

– Ну что ж, – сказал дознаватель, – вот вам ручка, вот бумага, и просьба описать все как было. От первого лица, конечно, и, по возможности, точнее.

Описание происшествия заняло у Алексея не более десяти минут. Все это время дознаватель листал бумаги, подшитые в какую-то папку, и этот звук мешал Алексею и раздражал его.

– Работаете, значит, господин Фроянов в Эдинбургском университете? – спросил дознаватель, поворачивая к себе лист, исписанный Алексеем.

– Именно так. – Алексей не счел нужным уточнять название организации, в которой он трудился.

– Почему набросились на гражданина Умарова?

Алексей даже опешил от такого вопроса, но быстро овладел собой.

– Там же я все написал, – удивился он, кивнув на объяснительную.

– Это хорошо, что написали, – мягко сказал дознаватель, откладывая бумаги. – А я вопрос задал.

Алексей пожевал губами. Он уже корил себя за столь точное исполнение закона.

– Гражданин Умаров приблизился ко мне на расстояние, угрожающее моим чести и достоинству. На предупредительные замечания не реагировал, поэтому и получилось как в том анекдоте: упал на мой нож, и так семь-восемь раз. Точнее, наткнулся на мой кулак.

– Шутите? – покривился дознаватель. – А у гражданина Умарова, между прочим, папа в правительстве Республики Ингушетия не последний человек.

– Хм, а у меня дырка в ляжке двенадцать миллиметров.

– Двенадцать, не девять? – удивился дознаватель, но тоном, оставляющим все же сомнения в намеренной издевке. – В общем, Умаров утверждает, что вы набросились на него без причины.

– Слушайте, – сказал Алексей раздраженно, он начал уже уставать, – к чему эти разговоры? Умаров, или как его там, прицепился к девушке, она звала на помощь.

– Вот и надо было вызвать сотрудников милиции.

– Когда их было вызывать? Да, кстати, а вы сами как поступили бы? Тоже стали бы ждать сотрудников? Хотя, простите, вы же и есть сотрудник.

– Да и Ванникова – это их знакомая. Так она показала. Вы бы хоть разобрались сначала.

– Некогда было разбираться. Да и кто тут у вас разберет, кто чья знакомая. Девушка звала на помощь, не хотела с ними вступать в контакт.

– Кто может это подтвердить? – лениво поинтересовался дознаватель.

– Как кто? – удивился Алексей. – Да там народу было полное кафе. Девушки у стойки…

– Девушки у стойки, – спокойно парировал дознаватель, – ничего не видели.

– Как это не видели?

– А может и видели, но ничего не скажут. Боятся они. Им там работать. А эти там учатся.

– Боятся! – фыркнул Алексей. – А вы-то на что?

– А мы-то – на то, – пояснил дознаватель голосом, дающим понять, что Алексей забрался в священную область оперативных тайн.

Алексей не верил своим ушам.

– Ну вы даете, – только и вымолвил он.

– А почему же на родине не работалось? – вдруг спросил дознаватель с улыбкой, нехорошей своей вкрадчивостью.

– Это мы сейчас будем выяснять, кто родину больше любит? – усмехнулся Алексей.

– Ну, зачем же? – опять тонко улыбнулся дознаватель. – Это мы и так знаем. У нас сейчас политика такая: у папы гражданина Умарова, и у твоего папы, и у папы Ванниковой – одна родина на всех.

– Слушай, друг, если уж мы на «ты», что я расскажу тебе про своего папу, – резким голосом перебил его Алексей. – Мой папа самых честных правил, как тот дядя, слышал, наверное, в школе проходили? Он очень любил свою родину, хотя работал простым инженером. По холодильным установкам. Однажды он приехал на дачу, выпил с горя водки и у него не выдержало сердце. Папе-то было уже пох, а мне в два с половиной года весьма чувствительно. А знаешь, почему с ним такое случилось? Потому что всей Россией сверху донизу правят такие, как ты. А подробностей тебе знать не надо. Тебя тогда еще и на свете не было.

Дознаватель отпрянул к спинке своего кресла, словно на него внезапно плеснули какой-то жидкостью. Он не ожидал столько неожиданной злобы, причем злобы действенной, чья воля, он чувствовал это, в эту минуту была сильнее не только его собственной, но и даже той силы, которую он по долгу службы мог призвать на противоборство за нанесенное ему оскорбление. Он несколько повернулся в кресле и даже скосил глаза на портрет президента, то ли испрашивая инструкции, то ли просто призывая в свидетели своей полной неспособности поступить решительно в этом внезапном нештатном всплеске, в общем-то, чисто деловой беседы, который сам отчасти и спровоцировал. Может быть, только в этот миг до него дошло, что он и впрямь почти в два раза младше Фроянова и совершенно ничего о нем не знает, кроме того, что тот сам написал по сути дела на выданных ему листах. Да он и плохо понял, что, собственно, хотел сказать ему Алексей, почувствовал только неприязнь, исходящую от него.

– В непростое время живем, – согласился он. – А разжигать межнациональную рознь все равно не надо.

– А я разжигал? – усмехнулся Алексей.

– Да вот, – дознаватель изобразил на своем лице самое неподдельное сожаление и извлек из ящика стола лист бумаги, исписанный неуклюжим крупным почерком, – свидетели показали, что вы называли граждан Умарова, Исмаилова и Гайсанова кавказскими зверями.

– Кавказскими?

– Да.

– Зверями?

На этот раз дознаватель рта не разомкнул и только согласно покивал.

– А еще, как бы это сказать поприличней, – добавил он, – в нецензурных выражениях предлагали им покинуть Москву. Тоже показания имеются.

– Красиво работаете, – сказал Алексей. – А еще кто это показал, кроме самих, так сказать, зверей?

– Статья такая есть в уголовном кодексе, двести восемьдесят вторая, часть первая, разжигание межнациональной розни, – вместо ответа сказал дознаватель. – Не слыхали?