Дорога войны
Шрифт:
Марций поймал себя на том, что смотрит в окно за плечами преторианца, где бьет фонтан и струи его разбиваются, падают со ступени на ступень, среди зелени и цветов.
– Я найду его, величайший, – торопливо пообещал новоиспеченный наместник.
– Верю, – кивнул Адриан. – Ну, прандий еще не кончился. Попробуй этот мульсум – в вино подмешан гиметский мед.
Наместник Дакии и Нижней Паннонии отвлекся от дум – и отпил из чаши с мульсумом. Хорошо пошло.
Покидая дворец Флавия, Квинт Марций Турбон задержался в вестибуле. К нему тотчас же подбежал преторианский трибун Танузий Гемин.
– Вот что, Танузий, – неторопливо проговорил наместник, – дай команду, чтобы Шестая кентурия когорты особого назначения собралась в кастра преториа. [55] И быстро! Чтобы, когда я приеду в лагерь, все уже были там.
– Будет исполнено, презид! [56] – вытянулся Танузий Гемин. – Я мигом!
Усмехаясь, Марций Турбон пошагал через дворцовую площадь. Презид… Приятное слово… Ласкает слух. И откуда претории уже известно? Хотя – что тут непонятного? Триклиний был полон гвардейцев. С чужими они промолчат, а своим шепнуть пару слов не возбраняется.
55
Кастра преториа – Преторианский лагерь, располагался на самом высоком холме Рима.
56
Презид – то же самое, что наместник.
Конюший подвел наместнику коня и хотел уже было подсадить презида, но тот небрежно отстранил слугу – он еще не настолько стар, чтобы садиться верхом с чьей-то помощью. Ухватившись за «рога» военного седла, Марций подпрыгнул, отжался и закинул ногу, укрепляясь и подбирая поводья.
– Вале!
Конюший поклонился в ответ, а наместник двинулся, не спеша, к Палатинскому взвозу. Ему было о чем подумать.
В воротах Преторианского лагеря его встретили гвардейцы, выстроившиеся рядами. Причем их лица не каменели строгими масками, а расплывались в улыбках. «И эти уже всё знают!»
– Аве, презид! – прорявкали сотни глоток, и Марций Турбон поднял руку, приветствуя бывших подчиненных.
Из караулки выбежал Танузий Гемин и отсалютовал.
– Шестая кентурия в сборе! – доложил он. – Они на малом плацу.
Марций Турбон спешился и направил стопы по адресу, указанному трибуном. Обойдя штаб, он выбрался на обширную квадратную площадку, со всех сторон огороженную колоннами. Кентурия заняла едва ли четверть малого плаца – в ней служили всего сорок восемь преторианцев. Зато какие! Отборные молодцы. Штучный товар. Префекты лично набирали бойцов в Особую когорту – из гладиаторов, легионеров, фрументариев. Из граждан Рима и варваров.
Кентурия предстала перед Марцием Турбоном во всем блеске и пышности: панцири горят золотом, шлемы – серебром, плащи отливают пурпуром, нестерпимо ярко алеют клубистые перья, колыхаемые ветерком. Командовать кентурией было поручено Сергию Корнелию Роксолану. Правда, видел он своих подчиненных всего один день – прибыл с одного задания и сразу убыл на другое. Служба такая! А вот личный состав кентуриона знал, хоть и заочно, и уважал, поскольку имел понятие о миссиях, выполненных Сергием со товарищи.
Вперед вышел опцион, [57] коричнево-черный нумидиец Адгербал. Блеснув зубами, он доложил:
– Шестая кентурия Особой когорты претории на службе императора Цезаря Траяна Адриана Августа! Сорок гвардейцев согласно списку. Восемь человек на задании. В отсутствие командира докладывает опцион Адгербал сын Орцила!
– Стань в строй, опцион, – ворчливо сказал Марций Турбон и оглядел кентурию. – Значит, так. О моем новом назначении слыхали, небось?
– Так точно! – грянули все сорок витязей прекрасных.
57
Опцион – помощник кентуриона.
– Ликторов мне предоставит Август, а преторианцев я возьму сам. Возьму вас.
Кентурия сильно оживилась.
– Только не думайте, что в Дакии вас ждет отдых! – построжел наместник. – Мы едем служить принцепсу, значит, будем работать как проклятые! Это я вам гарантирую.
– Ничего, – донесся голос из толпы, – мы люди привычные!
– Разойтись! Отправляемся завтра!
С утра пораньше кавалькада тронулась в путь. Впереди скакала половина Шестой кентурии, за ними, верхом на испанском астурконе-иноходце, поспешал наместник Дакии и Нижней Паннонии, его сопровождали двенадцать рослых ликторов, а замыкали кортеж остальные двадцать преторианцев.
Настроение Турбона прыгало вверх-вниз. Он то улыбался и светлел лицом, припоминая, что возведен в наместники, то хмурился, предвидя будущие опасности и неприятности. Но ему ли привыкать? Оролес. Сарматы. Золото. Измена. «Справлюсь, – подумал Марций, – куда я денусь…»
Глава седьмая,
в которой Сергий Роксолан пробует вычислить «крота»
В восьмой день до ноябрьских календ [58] четверо преторианцев прибыли в Сармизегетузу. Ныне столица Дакии именовалась пышно и парадно – Колония Ульпия Траяна Августа Дакика Сармизегетуза.
58
То есть 25 октября. Календы – 1-е число месяца, ноны – 7-й день марта, мая, июля и октября, 5-й день – все остальные месяцы. Иды – 15-й день марта, мая, июля и октября. 13-й – все прочие. Даты высчитываются либо по календам, нонам и идам, либо до них. Есть еще и канун – канун ид, нон или календ, – день, предшествующий этим «точкам отсчета».
Ее башни и дома раскинулись на пяти искусственных террасах, как и десять лет назад, когда к стенам стольного града даков подступили легионы Траяна. Тогда, после долгой осады и яростного штурма, павший город представлял собой одно огромное пепелище. Но римляне живо его реанимировали. Саперы, переданные командованием архитектору Кальвизию, разметили кварталы будущей Колонии Ульпия Траяна, корзинами таская мел и просыпая его по линиям будущих домов. Толпы пленных даков растаскивали горелые балки, убирали мусор, складывали закопченные камни. Воины Пятого Македонского легиона строили новый город империи. Рабы месили глину для кирпичей и черепицы, а легионеры из гончарного манипула обжигали стройматериал.
Возводились базилики и портики, форум с прилегающим дворцом августалиев, рынок и термы, а ныне камни укладывались в стройные арки акведука – всё как у людей.
До города преторианцы добрались к полудню. Легат Гай Антоний с Луцием прибыли с ними вместе. Всю дорогу – а добирались они до Сармизегетузы почти пять дней, по горам, по долам, – Гай терпел неудобства походной жизни. И помалкивал, кряхтел только. Но как только они попали за стены города, легат воспрял.
На улицах Сармизегетузы было людно. Создавалось впечатление, что жители готовятся к большому празднику.
Гефестай, в приподнятом настроении, повел всех голодающих в таверну, чтобы закусить, и шумно удивлялся скоплению народа на улицах. В таверне ему и объяснили причину массового непокоя – в Сармизегетузу прибывает новый наместник провинции!
– Да ну? – вежливо удивился Сергий. – И кто же этот новый презид?
– Квинт Марций Турбон!
У Роксолана был такой вид, что Эдик тут же захихикал:
– Босс, у тебя острый приступ пучеглазия?
– Цыц!
Обдумав ситуацию, Сергий сказал: