Чтение онлайн

– Добрый вечер доблестным воинам Белых скал. Занятно видеть живыми и здоровыми канувших генералов!

В комнате сразу же повисла тишина. Последний Ан Тойра смотрел на меня с особой злостью:

– Паймед, рубаху на нём расстегни.

Бугай потянулся исполнить приказ, но я отстранился: "Я сам". Расстегнул верхние пуговицы, показывая знак Ведения. Анжей поморщился. Не понимаю, почему, но Ведение была права в том, что так торопилась шлёпнуть на меня этот символ. Он явно чему-то мешал.

Ан Тойра морщился, поглядывая то на Веникема, то на Адениана.

– Мразь! Может, всё-таки извернёмся и как-нибудь того его... по-тихому?

Адениан поставил стакан:

– За предательство Даккар однозначно велит убить брата. Но я дал клятву не убивать здесь. Поэтому я не участвую.

Ан Тойра повернулся к Веникему. Это меня сильно удивило. Я считал мажора абсолютно фиктивной фигурой. Неужели ошибся?

Веникем помотал головой:

– Нельзя убить! Это спровоцирует раскол Пустыни.

Вот в чём проблема. Раскол Суани. Я решил вступить уже в диалог:

– Ну, не то, чтобы я был особо счастлив среди вас находится, но ... нам придётся договориться.

Ан Тойра рыкнул, абсолютно не обращая внимания на мои слова. Он продолжал смотреть только на Веникема:

– И что, нам теперь его с распростертыми объятиями, как брата, принимать? Если мы не можем его убить, мы должны будем принять его как брата и генерала.

Веникем ухмыльнулся, глядя на меня:

– Нет, конечно. Ордена мы с него снимем. Да и распинаться перед ним никто не собирается.

– Ты не можешь снять с него ордена. Он не из твоего братства. Он вообще принадлежит роду.

Мажор приторно улыбнулся:

– Ну, любая проблема имеет решение!

Он плеснул в свой бокал ещё спиртного. Потом встал. Немного пьяной походкой прошелся, разглядывая меня. Я сделал ещё одну попытку заговорить.

– Ситуация неприятна и вам, и мне. Дело пойдёт проще, если со мной договориться.

Новоявленный генерал-командор усмехнулся и снова, игнорируя меня, повернулся к Анжею. Власть в братстве явно делили эти двое.

– Мы обязаны убить даккарца Экомиона Об Хайя и обязаны сохранить жизнь мужу Ведения. В даккарском мужчине есть кое-что, что делает его даккарцем и что абсолютно не нужно неолетанке. Поэтому даккарца Экомиона мы сейчас убьём, муж Ведения при этом сильно не пострадает.

Я замер. Фантазия и юного мажора была просто бесконечная, в этом я уже убеждался не раз, сталкиваясь с его невинными развлечениями в Клинках. 17-летним он экспериментировал с неолетанскими наркотиками на своих же братьях. Роджер был в бешенстве, когда я ему открыл на это глаза. Но Морена сына прикрыла. В 19 Веникем издал целый учебник, как травами свернуть мозги даккарцу. На трёхстах страницах просто сдал собственную расу с потрохами. Я был одним из тех немногих, кто знал, что он автор этого "шедевра". Даккарская внешность и абсолютно гнилое неолетанское нутро. Он был истинным сыном Морены, она тоже до того, как Роджер взял ситуацию в свои руки, экспериментировала на даккарцах с Ар.

Ан Тойра прервал повисшую паузу, проговорив:

– Ты что, трахнуть его хочешь?

Веникем пьяно усмехнулся:

– Я знал, что ты сразу догадаешься. Да! По даккарским правилам мы таким образом автоматом снимем с него все ордена и все звания. Причём навсегда! Отпадёт даже необходимость принимать его в отряд. А с точки зрения той же Палмы мы не сделаем ничего дурного. Он останется жив и пригоден для продолжения рода. Ну, поимели парня, ну не понравилось ему, беда-то какая! По неолетанским понятиям - мелочь.

Я потерял дар речи. Такого я не ожидал даже от него. Адениан выпучил глаза:

– Веникем, он тебе брат!

– А ещё он предатель, которого я, по причине данных клятв, не могу убить! У тебя есть другое предложение?

Адениан встал. Его тоже пошатывало. Набрались они здесь все неслабо:

– Я в этом не участвую. Решайте, как хотите.

Когда дверь за Аденианом закрылась, Веникем плюхнулся в кресло:

– Один сбёг! А ты, Анжей, что скажешь?

Анжей усмехнулся:

– Ты у нас командир, тебе и разбираться. Там, где вырос я, трахнуть даккарца считалось несмываемым оскорблением его братству и роду. За такое войну объявляли и умывали кровью. Братства за ним нет, но он Об Хайя. Генерал рода. Трахнув его, ты наносишь позор этому роду. Своему роду! Но это же не мой род, так что я не возражаю. Убегать я не стану, но и участвовать тоже не буду.

– Ну, с родом Об Хайя мы как-нибудь договоримся. Лично я не вижу позора в таком наказании, совершаемом внутри рода, - Веникем ухмыльнулся, - Особенно внутри! Да и ближайшие лет 30 старики ничего не узнают, а потом они уйдут, и там только люди отца останутся. Так что мы найдём, как это замять, и умывать нас никто не будет.

Я не верил происходящему. Он серьёзно собирается трахнуть меня?! Свои, даккарцы, Об Хайя собираются растоптать мою честь самым подлым образом?! Они тут все с ума посходили?

– Паймед, помоги мне привязать его поудобней.

Я дёрнулся, вовремя увернувшись от захвата карателя, но тут же получил удар под дых и, пока пытался восстановить дыхание, был перегнут через угол стола и зафиксирован. Паймед парень крупный и крепкий, опытный боевой десантник, а я мелкий и ослабленный болезнью, поэтому на мои попытки сопротивляться он только посмеивался, скрупулезно фиксируя меня в позорном положении.

Я был в шоке. Мне до сих пор казалось, что меня просто запугивают. Но спектакль с минуты на минуту грозился перейти даже не в трагедию, а в полный крах. Нужно было срочно что-то делать. Я попробовал ещё воззвать к разуму:

– Юбля, вы совсем одичали тут, или вам всем мозги повыкручивали?
– мажор только ухмылялся, - Веникем, я и так у вас в плену, давай поговорим. Ты даже не попытался со мной договориться! Ан Тойра, ты ещё помнишь, что в задачи генерала-паука входит иногда напоминать командиру рамки разумного?

Ан Тойра не ответил. Он сидел в углу и спокойно попивал пиво, наблюдая за происходящим. Вмешиваться он не собирался. На нём не будет вины. Формально Веникем его генерал-командор, мешать командиру - неподчинение.

Я сделал ещё одну попытку договориться с самим новоявленным генерал-командором:

– Веникем, я вступлю в твоё братство, и ты с полным правом снимешь с меня ордена. Назови свои условия, и я дам слово их выполнять. Не нужно крайностей. Ты сейчас пьян, потом остынешь, протрезвеешь, стыдиться будешь!

Веникем брезгливо скривился:

– Паймед, заклей ему рот.

Бугай усмехнулся, и, оторвав кусок широкого скотча, прилепил мне его на лицо. Юбля! Я лежал на животе, перекинутый через край стола, руки стянуты ремнём, конец которого примотан к массивной ножке. Ноги разведены и тоже зафиксированы внизу. И бугай с какой-то особой увлечённостью срезает с меня последнюю одежду. До меня начало доходить, что он не шутит и не запугивает. Что он намного большая мразь, чем я вообще мог себе вообразить, и просто сделает это. Лучше бы они меня убили!