Чтение онлайн

Письмо Гейнца, датированное ноябрем 1941 года: «После последней попытки прорыва русские заметно поутихли. Порции хлеба солдата сокращена до 400 граммов. Перебежчиков становится все больше. Но народ упрям и стоек, так пусть они там и умирают с голоду». Декабрьское письмо: «Когда город падет, несомненно, половина жителей вымрет». Февраль 1942 года: «Хотя мы не рассчитывали на скорое падение Петербурга, эти сволочи сдаваться не намерены, но они вынуждены будут … медленно умирать от голода».

Похоже, эти бесконечные сообщения о голоде в Ленинграде вызвали у жены Гейнца интерес: как питается ее мух. В ответ она получила: «Дорогая моя Ленекен! Ты хотела узнать, как нас кормят: каждый день 50 г масла, 120 г колбасы, 125 г мяса, еще рис, горох, макароны. Кроме того, натуральный кофе, чай, шоколад, сигареты, консервированные фрукты, конфеты и другая вкуснятина». Наевшись всего этого он выходил из укрытия на обозрение через бинокль панорамы города – черные столбы дыма, пожарища. Вернувшись, он садился за письмо, чтобы сообщить, что «погода становится сносной», «Иван слабеет»; «Иван постепенно смиреет, стреляет лишь изредка, его пища становится все хуже… Поляк и француз сдаются, когда их положение безвыходно. Англичанин бьется до самого конца, но русского же надо забивать до смерти». Он уверяет, что «дело идет к концу. Хотя мы не рассчитывали на скорое падение Ленинграда – эта сволочь сдаваться не намерена, – но они вынуждены будут оставить нас в покое и медленно умирать от голода. Через месяц наступит потепление, и тогда дело будет сделано. Постоянно с любовью думаю о тебе, моя хорошая Ленекен. Твой Гейнц».

Потепление действительно пришло. Его принес май. Но война есть война. 5 мая 1942 года лейтенант Хейнер Гейнц был убит. Может быть символично, что его мозг был выпотрошен пулей или осколком, попавшим в голову. Для семьи он был героем. Дочь Инга, которой мать читала его письма сразу по их получении и позже росла с чувством гордости за отца. Память о нем была для нее священна. Но вот не стало матери и Инга Франкен, у которой появились свои дети, внуки Гейнца, решила перечитать письма отца. От ее глаз не ускользнуло, что при чтении писем мать пропускала отдельные строчки. Теперь эти письма перевернули весь ее внутренний мир, встрепенулась, быть может, душа, заговорила совесть, стыд за отца. Перед ней возник уже не портрет отца-героя, а образ убежденного нациста. И трудно было совместить в себе понятия учитель, кем был до войны ее отец, руководитель местного гитлерюгенда. Они смешались. Отец перед Ингой предстал убежденным нацистом, для которого уничтожение «Ивана» превратилось в цель жизни, нести погибель славянам Восточной Европы стало ее смыслом. Но возмездие настигло Гейнца. Родная дочь простилась с отцом, а боль и стыд, нанесенные ее совести отцом, вряд ли можно стереть и из памяти и из сердца Так что удар по «Ивану» обернулся, быть может, предопределенной генетикой ударом по своим же потомкам и вряд ли им удастся освободиться от ощущения скверны в себе, отмыть ее.(?).

Боевая деятельность Волховского фронта до января1944 г. носила активный характер. Проводимые им боевые операции были направлены на частичное деблокирование Ленинграда. Сковывал силы противника.

1941 (вторая половина). Советские Вооруженные силы потеряли свыше 5,3 млн. человек убитыми, попавшими в плен и пропавшими без вести..

Предвидя осаду Ленинграда, ЦК партии 30 августа приняло постановление «О транспортировке грузов для Ленинграда по Ладожскому озеру». А когда озеро сковали морозы, по льду впервые в мире была проложена Военно-автомобильная дорога № 101, по праву названная «Дорогой жизни». Ее обслуживали 21 тысяча бойцов, 4 тысячи грузовых автомашин, 150 гусеничных тракторов, более тысячи санных упряжек с лошадьми и 350 регулировщиков. Известны в деталях и результаты работы этой уникальной трассы: из города по ней эвакуировано 554186 человек, а в город переправлено свыше 460 тыс. тонн продовольствия, боеприпасов, горюче-смазочных материалов, угля и фуража. Разорвать кольцо блокады и спасти тем самым мирных жителей было решено на самом узком –шлиссельбургско-синявинском выступе, где гитлеровцы вбили мощный клин десятикилометровой ширины между войсками двух фронтов – Ленинградского и Волховского. Этот выступ, укрепленный тремя практически неприступными линиями обороны, немцы так и называли: «фляшенхальс» (бутылочное горло).

И вот в ночь с 19 на 20 сентября батальон 4-й отдельной бригады морской пехоты, полк 115-й стрелковой дивизии и полк 1-й дивизии НКВД из района Невской Дубровки на правом берегу Невы под ураганным огнем противника форсировали 600-метровую водную преграду и захватили село Московская Дубровка – узкую полоску земли на левом берегу Невы.

Сегодня мало кто знает об одной из самых героических и трагических страниц отечественной военной истории. О том, как, зацепившись за обрывистый берег, краснофлотцы и красноармейцы, неся огромные потери, стойко удерживали крохотный плацдарм (два с половиной километра по фронту и 600 метров в глубину), названный позже «Невским пятачком». Изнурительные кровопролитные бои велись здесь днем и ночью с невиданным ожесточением и упорством. Гитлеровцы бросали в атаки все новые подразделения. Не раз дело доходило до рукопашной. Немцы в буквальном смысле слова перепахивали снарядами и бомбами «пятачок», на котором не осталось ни деревца, ни кустика. Здесь царила страшная картина опустошения и смерти. Вот в таком кромешном аду отдавали свои молодые жизни защитники и спасатели ленинградцев.

К несчастью фронт не мог сколько-нибудь основательно поддерживать плацдарм ни артиллерией, ни авиацией, ни танками. Зато каждую ночь сюда, пополняя потери, десантами высаживались новые и новые батальоны. И наказ им был один: вы своими жизнями защищаете жизни сотен и тысяч ленинградцев. И полуголодные, израненные защитники «пятачка» вгрызались, как кроты, в землю, строили подземные ходы сообщения, разобрав для этого все уцелевшие дома и надворные постройки Московской Дубровки. И вновь бросались в контратаки, воодушевленные комиссарами и политработниками, стояли насмерть, сражаясь с яростью обреченных и умирали как герои. Убитые и тяжелораненые во время переправы под огнем артиллерийских и минометных батарей врага тонули и уносились течением через Ленинград к Кронштадту, где зависали в ячейках противолодочных сетей…

К весне 42-го из-за таяния льда все реже добирались десанты на «Невский пятачок». 29 апреля прервалась последняя связь. Радист Стародубов передал: «В неравном бою плацдарм пал. Все до единого защитники погибли смертью героев. Прощайте!»

В живых остался только начальник штаба 330-го полка 86-й стрелковой дивизии майор Александр Соколов. Мастер спорта по плаванию, чемпион Приволжского военного округа, он, несмотря на серьезное ранение, сумел под огнем – где по льдинам, где вплавь – преодолеть Неву, сохранив при этом штабные документы.

А осенью 1942 года Военный совет Ленинградского фронта решил вновь захватить «Невский пятачок». После мощной на сей раз артиллерийской и авиационной подготовки части 70-й и 86-й стрелковых дивизий, 11-й отдельной стрелковой бригады с немалыми потерями форсировали кипящую от взрывов Неву. «Невский пятачок» возродился и снова вспыхнули ожесточенные бои, не стихавшие до января 1943 года, до того самого первого прорыва кольца, когда ценой огромных усилий и жертв войскам удалось наконец отбить горлышко-«фляшенхальс» у этой зловещей немецкой «бутылки». Но до окончательного снятия блокады оставался еще один год. Немцы пытались перехватить «дорогу жизни». Предпринимали операции

1941 декабрь – 1942 февраль. По «Дороге жизни» в Ленинград доставлено свыше 360 тыс. т. грузов, в том числе 32 тыс. т боеприпасов и взрывчатки, около 35 тыс. т горючего и смазочных материалов; переправлены с полным вооружением 6 стрелковых дивизий, 1 танковая бригада; одновременно эвакуированы 539400 человек, около 3700 вагонов промышленного оборудования, культурных ценностей.

«Дорога жизни» имела своих регулировщиков и указатели в виде ледяных домиков. Ранней весной на смену воинственному племени дорожников и шоферов пришли отважные моряки.

Самое тяжкое впечатление оставляла встреча с маленькими ленинградцами. А. Фадеев:

«Больно было видеть детей за столом, как они ели. Суп они ели в два приема: вначале бульон, а потом все содержимое супа. Кашу и кисель они намазывали на хлеб. Хлеб крошили на микроскопические кусочки и прятали их в спичечные коробки. Хлеб дети могли оставлять как самую лакомую пищу и есть его после третьего блюда и наслаждались тем, что кусочек хлеба ели часами, рассматривая этот кусочек, словно какую-нибудь диковину…»

Александр Фадеев по каналам Совинформбюро опубликовал рассказ о дошкольном детском доме № 38 Куйбышевского района Ленинграда.

А.Фадеев. Дети. (Речь о дошкольном детском доме № 38 Куйбышевского района Ленинграда).

30 декабря 1941 г. Завершилась Тихвинская операция. Советские войска нанесли существенный урон 10 дивизиям врага (в том числе 2 моторизованным и 2 танковым), продвинулись на 100-120 км и обеспечили сквозное движение по железной дороге до станции Войбокало, сорвали план противника по созданию второго кольца окружения Ленинграда.