Чтение онлайн

Сейчас меня больше волновало фехтование, потому что в меня загрузились данные по множеству фехтовальных школ. Каждая была со своими особенностями, зачастую довольно интересными, поэтому выбрать что-то конкретное, даже не попробовав, было практически невозможно. И я осторожно, буквально намечая движения, стал проверять наиболее перспективные связки.

Некоторые движения оказались для меня непривычными: заработали мышцы, которые раньше были нагружены куда меньше. Пришлось вернуться к разминке и добавить к ней новые упражнения. Действовал я не интуитивно: в базе, доставшейся из модуля, оказалось очень много теории, не оставляющей непонятных мест. По всей видимости, расчет был на то, что у обучающегося может не быть возможности консультации у тренера. Пока я вглубь не лез, потому что информации было очень много и нужно было действовать аккуратно, чтобы все уложилось, при этом ничего не повредив ни во мне, ни в самой информации.

Вскоре ко мне присоединился Федя.

— Олег Васильевич уснул опять, прикинь? — широко зевнул он. — Как вообще можно спать в таких условиях?

— А что такого? — удивился я. — Дружинники не так уж шумят и делают это не совсем рядом.

К сожалению, дядин полог не пропускал только звуки из палатки, звуки в палатку пропускал только так. Но второе дяде актуально не было, а удорожало саму палатку прилично, так что я понимал, почему барьер односторонний.

— Они орут неравномерно, — пояснил Федя. — То тихо, то так, что уши закладывает.

— Зато мы сейчас под усиленной охраной, —усмехнулся я. — Сюда точно по твою душу не придут. Разомнешься со мной?

— Конечно. Я для того и вышел.

Но Фединого энтузиазма надолго не хватило, в душ он ушел, когда я даже половины запланированного не сделал, а потом он только сидел и посматривал то на меня, то на дружинников, которые с утра усиленно занимались. Когда я решил, что с меня на это утро хватит и тоже пошел в душ, Федя сказал:

— Прикинь, Шелагин там со своими дружинниками тренируется. Причем как рядовой, а не как наблюдатель.

— Себя в форме держать надо.

— У него есть те, кто будут держать себя в форме, а его дело — направлять, — возразил друг.

— Если так рассуждать, то он должен был проехать тогда мимо нас, — напомнил я.

— Почему это? Его обязанность — нас защищать.

— Ты же только что сказал, что его обязанность — направлять? Вот доехал бы до Верейска и направил бы кого-нибудь на защиту того, что от нас осталось. Личная сила тоже важна. И личные умения.

Дальше Федины рассуждения я не слушал — пошел в душ, потом проверил, все ли нормально с раскапывающим артефактом, подумал и подправил его маршрут в сторону директорского кабинета. Вдруг там реально что-то ценное? Тогда надо вытащить пораньше и изучить.

Когда я готовил завтрак, Шелагин явился лично, да еще и не один, а с каким-то мужиком в возрасте под шестьдесят. Был тот совсем седой, но от этого не выглядел добреньким дедушкой. И его плотная конституция намекала не на накопленный жирок, а на мышцы.

— Илья, Федор, у Алексея Дмитриевича к вам ряд вопросов, — сказал Шелагин сразу после того, как мы с ними поздоровались. — Просьба отнестись к ним ответственно.

Не знаю, кем был Алексей Дмитриевич, но выглядел он не слишком довольным, что ему приходится нас расспрашивать не у себя, а тут.

— Начнем с тебя, Илья. Когда ты шел по подъезду, ты ничего подозрительного не видел?

— Пьяные сантехники этажом ниже считаются? Тогда нет.

— Может, слышал?

— Шум слышал выше, — намекнул я на вторую группу наблюдателей. — В подъезде было тихо, поэтому звуки хорошо разносились. Поэтому я Феде и сказал двигаться побыстрее — побоялся, что это по его душу.

— И как скоро вы вышли?

— Да сразу же. Федя даже не все нужные вещи взял.

Я показывал готовность к диалогу, но чувствовал напряжение, потому что был уверен: не просто так приехал этот мужик. Для того чтобы задать такие вопросы, достаточно кого-то рангом пониже, а то и вообще — телефона. Так что важность этих вопросов вовсе не в них самих, а в том, что им сопутствует. Отслеживание эмоций? Очень может быть.

Алексей Дмитриевич менял вопросы, делая разные акценты, но все они сводились к одному: не видел ли я чего странного. Потом с тем же набором он приступил к Феде, получив примерно те же ответы.

— То есть ничего не видели и не слышали оба, так?

Мы кивнули.

— Тогда как вы объясните вот это?

Он открыл принесенный с собой ноут и запустил короткое видео с названием из цифр и букв. На видео показывался Федин подъезд, дверь в котором сама открылась. Признаться, я просмотрел его с недоумением, с таким же недоумением посмотрел на Алексея Дмитриевича.

— Может ветер? — предположил Федя, который тоже ничего не понял.

— Ветер, говоришь. Сейчас запущу с увеличением и на другой скорости.

И вот когда он это сделал, я разглядел вылетающие из подъезда смазанные силуэты. Кто это был, определить не представлялось возможным, но я сразу заподозрил, что это мы с Федей.

— Фига себе… — выдохнул восхищенно друг. — Ну и скоростища. Это кто?

— Мы подозреваем, что вы, — спокойно ответил Алексей Дмитриевич. — В указанное время вы единственные, кто покинул подъезд и не был идентифицирован.

Федя расхохотался.

— Если бы я мог носиться с такой скоростью, я бы побеждал на всех соревнования. Илья бегает быстрее меня, но до такого даже он недотягивает.

— То есть ты уверен, что это не вы?

Федя замотал головой.

— Конечно, не мы. Мы так быстро двигаться не умеем. То есть за Илью не скажу, у него могут быть свои секреты, а вот я точно ничем таким не владею. Но вообще, мне кажется, это какой-то сбой записи. Помехи наложились.

— Плохо, — сказал Шелагин.

— Почему, Александр Павлович? — удивился я.

— Получается, что вы даже не заметили, как вас зацепило чужим заклинанием, — пояснил он. — То есть Родионовы куда более искусны, чем хотят показать.

— Главу Рода нужно брать за жабры, — уверенно бросил Алексей Дмитриевич.

— А что мы им предъявим? Это даже не его люди под заклинанием.

— Косое использование заклинаний в общественном месте. Следы его людей в подъезде были обнаружены. Например, этажом выше зажигалка с отпечатками пальцев одного из их боевиков.

Точно, один как раз вертел что-то в руке, что и уронил, когда я его Оглушением приложил. Видно, не в таком состоянии очнулся, чтобы по полу ползать и зажигалку искать.

— Потеря зажигалки — это не преступление. Нападения мы не зафиксировали.

— Наблюдение они не сняли.

Шелагин посмотрел на нас так, как будто мы находились в собственной кухонной палатке, исключительно чтобы их подслушивать, и сказал:

— Алексей Дмитриевич, вы здесь узнали все, что хотели?

— Не совсем. Я хотел бы пообщаться еще с Песцовым. Без слушателей.