Чтение онлайн

Яков с интересом наблюдал за Сверчком, а потом посоветовал.

– Ты бы отдохнул. У тебя в запасе часа два от силы, а тебе еще побегать, скорее всего, придется.

– А?
– механик неохотно оторвался от волшебного зрелища.

– Отдохнуть, говорю, надо тебе! Хотя, конечно, кеп учудил не зря....

– Чего не зря?

– Мне кажется, он к тебе неплохо относится. Мог бы запросто отправить в каюту смены: там раздевалка и откидные кресла. А он, видишь, сюда...

Сверчок промолчал, не желая вступать в спор с человеком, на его взгляд, далеким от романтики моря и не способного оценить происходящее. Отдохнуть можно всегда, а увидеть, как огромный транспорт летит вперед на своих огромных вихрях... Да потом всю оставшуюся жизнь придется сожалеть о таком отдыхе !

Механик кое-как смог заставить себя откинуться на спинку кресла только когда "Голиаф" плавно отключил вихри и тяжело осел в воду. На миг показалось, что гигантское судно уходит в пучину, но ничего подобного, конечно, не произошло.

Вихреоники отключили двигатели, наступила тишина. Продлилась она недолго. Послышался предупредительный свисток, через минуту раздался низкий, рубящий гул. Это включились маневровые пропеллеры, бережно подводя судно к громадному причалу, "Голиаф" неторопливо развернулся бортом к бетонной стене и принялся очень осторожно, словно на цыпочках, двигаться боком. Уже у самого причала пароход загудел. Сверчок на несколько секунд оглох. Яков тряхнул головой, показал большой палец и улыбнулся. Движение прекратилось. Путешествие закончено.

С конусов на пирсе тут же протянулись легкие ажурные фермы, словно континент пытался как можно быстрее прорасти своими железными корнями в судно. На палубе суетилась причальная команда. Люди крепили фермы, подготавливали основу для прокладки железнодорожных путей. Сверху "Голиаф" накрыла густая тень дирижабля. К причальной мачте прошли пассажиры первого класса, обслуга сгибалась под весом багажа. Один за другим, люди подходили к мачте и вставали внутрь очерченного красной линией круга. Когда зашли все, матросы установили секции ограждения. Завыла сирена, замигали красные огни. Круг отделился от палубы, оставив после себя глубокую воронку и пополз по мачте вверх, к пересадочной галерее дирижабля.

– Их сразу в город повезут.
– пояснил происходящее Яков.
– Через час будут в Гранд Эллисе.

– Это так город называется?

– Нет, это такой роскошный отель. А город - Чивета. Один из крупнейших...

Но Сверчок уже не слушал. Его захватило другое зрелище: машина, укладывавшая перед собой один за другим отрезки железнодорожного полотна. Она пыхтела, окутывалась время от времени паром и неторопливо двигалась. За укладчиком шли люди в красной форме. Они, по всей видимости, занимались крепежом.

Машина въехала на последний участок уложенного пути и остановилась, выжидающе попыхивая трубой, пока рабочие закручивали мощные болты. В то же самое время, у опор ферм палубные матросы возились с лифтовой платформой. Когда они завершили подготовительные работы и, повинуясь сигналу гудка, отошли, расчерченную проходами и ограждениями палубу заволокло паром. Что-то застонало, задрожало, проскрежетало и четыре секции настила медленно приподнялись. На миг они замерли, а потом начали синхронно и плавно откидываться. Зрелище впечатляло! Казалось, что распускается гигантский цветок. Его "лепестки"-секции отгибались, пока не улеглись на опоры. И тут же громкоговоритель оповестил, что грузовые трюмы открыты.

Прослушав сообщение, железнодорожные рабочие забрались на платформу рельсоукладчика и тот, загудев на прощание, отбыл. Наверное, прокладывать пути к трюмам.

– Ух ты!
– восхищенно крутил головой Сверчок. Еще ни разу в жизни он не видел прибытия "Голиафа". Нет, само прибытие он видел, конечно. Но как только лайнер прибывал в порт, "Аист" тут же выдвигался к тоннелям. И вот сейчас парень первый раз увидел то, что происходило в его отсутствие.

– Да, впечатляет!
– согласился Яков, заметив восторг на лице Сверчка.
– Но тебе пора. До того, как поезд отправится, ты должен стоять на платформе лифта. Держи!

Начальник охраны обернул вокруг руки Сверчка пластинку браслета. На ней затертыми буквами значилось: Андрей Олегович Нимин. Дальше шел номер, название судна и должность - матрос.

– Перед посадкой, если попросят диктовать, говори свое имя, если спросят. И старайся не совать браслет под нос каждому полицейскому. Это общий. Помни, среди блюстителей порядка попадаются сообразительные. И кто-то может догадаться, что имя на браслете означает "аноним", а номер не имеет отношения к регистру. Да! И вот еще что...
– Яков вытащил из кармана жетон.
– Тут немного денег, но тебе на первое время хватит. Код - АМ6903. На!

– Я не...

– Поверь, друг мой, умереть от голода гораздо легче, чем от обжорства. Бери! Потом отдашь, когда будет возможность. Считай - это взаймы.

– Спасибо, Яков!

– Иди уж, механик. Удачи тебе! И до встречи!

Они пожали друг другу руки.

Сверчок спустился на палубу очень вовремя. Паровоз уже толкал вагоны. Заняв место на платформе, парень наблюдал за выходящим из недр "Голиафа" людом.

Народ суетился. На платформе места не хватило не всем, и палуба стала смахивать на вокзал крупного города. Толчея, гомон, неразбериха... Матросы оттеснили от платформы возбужденных пассажиров и та поднялась к поезду.

У дверей вагонов стояли полицейские. Рядом с ними были установлены треноги, с водруженными на них внушительными футлярами. Наверняка внутри ящиков прятались запоминающие устройства. Похожие использовались в европейских портах.

Сверчок понял, почему Яков велел быть первым. Недовольному полицейскому пришлось вбивать данные с матросского браслета вручную, а позади ждала внушительная очередь. Коллеги же пропускали пассажиров с билетами "Голиафа" и считывателю требовались секунды, чтобы прочитать информацию. Поезд же должен уйти вовремя. Поэтому полицейский торопился, нервничал и не вникал в написанное. Затертые же буквы добавляли нервотрепки. В итоге, для ускорения процесса полицейский попросил Сверчка диктовать написанное.

– Имя, фамилия, отчество?

Сердце механика гулко ударилось о ребра и замерло. На лбу выступили бисеринки пота. Неимоверным усилием он собрал волю в кулак и спокойно ответил.

– Светослав Матвеевич Чудской

– Должность?

– Матрос.

Наконец, полицейский закончил ввод и крутанул ручку. Из щели выползла тоненькая пластинка, покрытая защитным узором с треугольным гербом вверху. На ней значилось имя Сверчка и какой-то номер. Полицейский сунул пластинку в руку механику и крикнул:

– Следующий!

Пассажир послушно сунул свой билет в щель считывателя. Почти сразу загорелась зеленая лампочка, полицейский крутанул рукоятку и тут же отдал человеку пластиночку-визу. Дело пошло.

Пройдя в вагон, механик снял с руки бесполезный уже браслет. Теперь Сверчок официально гостил в Энинланде и даже телеграфный запрос на другой континент не выявит подделку, по крайней мере, пока "Голиаф" не прибыл в родной порт.

Пассажирский состав въехал на спиральную дорогу конуса. Спускался поезд против часовой стрелки. Сверчок улыбнулся про себя: он выбрал правильное место. В окне то мелькал порт, то "Голиаф", то смыкавшееся с небосводом на горизонте океан. Давешний укладчик, уже нагруженный новыми отрезками железнодорожных путей, пыхтя поднимался по грузовому конусу. Над судном тучей завис огромный дирижабль и поднимал на борт какой-то срочный груз. У подножия конуса под парами стояли платформы с портовыми кранами. Сами погрузочные механизмы словно спали, уютно подобрав под себя клювастые головы.