Чтение онлайн

Что… что я ему сделала?

Разве он не знает, что я боготворила его, думала, что он не такой, как все остальные? Я не хотела влюбляться так быстро, так сильно. Правда! Любовь делает человека уязвимым, а я…

Плевать на него! Что не так с моим телом?

По щеке стекает слеза. Яростно ее вытираю, удивляясь наплыву эмоций.

Заканчивай, Ава! Ты просто в лесу. Бог знает, ты спала в местах и похуже.

Но из уголка глаза скатывается очередная слеза, и я сглатываю комок, вставший в горле.

Я просто напилась. Вот и все. Ничего страшного не случилось. Вообще ничего. Я… Я просто слишком много выпила. Да, точно.

Перед глазами проносятся лица с вечеринки, и я судорожно втягиваю воздух. Они расплываются, как при взгляде в кривое зеркало. Вот Нокс уходит с Тони. Вот Ченс обнимает другую, и сердце щемит. Вот Джолин шепчется с подружками, которые косо на меня смотрят.

Что я натворила?

Картинки мелькают все быстрее, пока мне не становится плохо. Я наклоняюсь, и меня рвет.

Когда мне было десять, я убежала от мамы на ярмарке – точнее, не совсем убежала, ведь ей было все равно, чем я занимаюсь, лишь бы в итоге вернулась. Она скрылась в ржавом трейлере на окраине – в таких живут работники карнавала. Ушла с мужчиной с редеющими жирными волосами, кустистой бородой и большим красным носом. Он сунул ей в руки деньги, и они юркнули в крохотный трейлер, а я побежала к аттракционам. Больше всего меня заинтересовала «Молния». Мигающие красные лампочки утверждали, что это «Самый захватывающий аттракцион на всей ярмарке!». Но когда работница закрепила поручень безопасности и отправила меня в небо, я заорала. До побелевших костяшек сжимала перекладину и думала, что еще немного, и я упаду, а мои внутренности намотает на искореженные останки аттракциона.

Но я не заплакала. Ни разу. Даже когда вернулась в трейлер и застала маму на коленях перед мужчиной. Его штаны были спущены, а мама обхватывала руками его интимные места. Ее глаза метнулись ко мне, затем к нему, и на лице появилось лукавое выражение. Несколько долгих мгновений показались мне вечностью, но наконец она подозвала меня жестом: «Иди сюда, Ава. Попробуй».

Мужчина застегнул молнию на брюках и бросился ко мне, но я вылетела из трейлера и побежала, не останавливаясь. Он гнался за мной: мимо «Молнии», мимо киоска с корн-догами, мимо ярмарочных игр прямиком к выходу. Я не видела маму два дня.

Соберись, Ава, пожалуйста! Время идет, а у тебя что-то не так с головой и телом. Хватит думать о маме: поднимись и беги-беги-беги…

Глубоко вздохнув, я присаживаюсь. Господи, как все болит! Трогаю лицо, проверяя, нет ли там ссадин, но не нахожу ни отеков, ни крови. Руки в порядке, только от холода пробегают мурашки. Я потираю грудь, щурясь во тьме. Майка задрана до горла, обнажив простой белый лифчик, выданный монахинями из сестер милосердия. Чашки сдвинуты вниз, и я осторожно поправляю их, пряча грудь. Стараюсь не думать, что это значит.

Ноги словно набиты ватой, зато они есть. Я фыркаю. Чего я ожидала, смертельных травм?

Сегодня не умираем. Ха!

Стоп… Я издаю дикий звук, будто тело знает то, что мозг еще не успел понять. Юбка задрана. Под ней – ничего. Простых белых трусиков нет. Смутно я ощущаю, как листья и веточки впиваются в голую кожу. Впустую ощупываю все тело, будто белье вдруг возникнет из ниоткуда.

Ох, Ава-Ава, ты ведь все понимаешь… Какая же ты наивная!..

Вытянув голову, я наклоняюсь и рассматриваю маленькие фиолетовые синяки на внутренней стороне бедер. Трогаю их, и с губ срывается болезненный стон. Сердце часто бьется в груди. Перед глазами прыгают черные точки.

– Нет, нет, нет… – говорю я, и меня снова рвет.

Алкоголь выходит из организма. В голове проносятся новые воспоминания.

Неужели все это правда?

Вот я иду к деревьям, чтобы пописать. Со мной… Джолин? Нет. Я трясу головой; надо мной нависает какой-то парень. Он уводит меня, взяв за руку. Якобы хочет мне что-то сказать, и почему-то я верю…

Касаюсь губ.

Вот он грубо целует меня.

Дергает за волосы. Валит на землю.

Четкое осознание прорезает мутный туман, и все становится ясно. Я не помню деталей, вместо воспоминаний – одна пустота, но в этом лесу меня действительно поджидало чудовище.

В голове звучит голос Пайпер: «Нельзя им доверять, Ава! Сейчас ты чирлидерша, но попасть в их круг невозможно».

Но я… просто хотела быть с Ченсом!

Хотела жить в его мире.

И где он теперь?

Мысли разбегаются. Я не знаю, сколько сижу в траве. В одну минуту не верю, что это со мной произошло, в другую – рыдаю, принимая реальность.

Цепляясь за дерево, пытаюсь подняться, но сползаю обратно.

Проходят долгие минуты. Луна движется сквозь деревья. Еще немного, и я смогу уйти.

Смогу.

Без вариантов.

На свете есть человек, которому я нужна. Коснувшись дешевого позолоченного кулона, провожу пальцами по цепочке.

Он совсем маленький. Если я сейчас не встану, что с ним случится? Я не могу его бросить…

Эта мысль придает сил отползти от деревьев и пересечь поляну. За ней старая дорога, а дальше – настоящее шоссе, где можно будет поймать машину…

Я слышу тихий гул. Вспыхивают фары – это на поляну сворачивает автомобиль. Кратковременный восторг гаснет через секунду.

А вдруг это он?

Меня охватывает паника. Мышцы горят, когда я пытаюсь отползти обратно к деревьям.

Дождусь утра. Голова не соображает, но я подожду. Я хорошо прячусь. С самого детства.

Яркий свет фар ослепляет, и я дико озираюсь в поисках укрытия.

Бежать, бежать, бежать…

Тишину нарушает шорох, хлопок двери, чей-то голос.

Страх пронизывает насквозь, и я закрываю лицо, стыдясь своей беззащитности. Я. Я!

Надо мной стоит человек. У него широкие плечи. Он обращается ко мне, а я моргаю. В глаза бьет свет, и я не вижу его. Он все говорит, но я не могу ответить. Меня снова тошнит.

Он подходит ближе. Наклоняется. Подхватывает сильными руками. Я пытаюсь вырваться, но получается только дернуться. Куда подевалась боевая девчонка из глубинки? Ее больше нет. Внутри пусто, и он сажает меня в машину, пристегивает ремнем безопасности. Снова говорит – зовет по имени, кажется, что-то спрашивает, но я не могу ответить. Я… вообще ничего не могу.

Он выезжает с поляны – быстро, очень быстро, и я откидываю голову на сиденье. Смотрю на своего похитителя.

Кто он? Я его знаю?