Дорогая Ава
Шрифт:
Я напрягаюсь.
Держи себя в руках!
Глава 4
Я чертовски опаздываю и практически врываюсь на урок истории кино, который ведет миссис Уайт – пожилая женщина с седыми вьющимися волосами и маленькими очками в тонкой оправе. На ней мешковатое платье с огромными карманами и старые босоножки. Рассеянная и немного чудаковатая, она пользуется репутацией учителя с чувством юмора. Когда я останавливаюсь, скрипя кедами об пол, она поднимает голову. Все уже на местах, и, судя по схеме рассадки на доске, мое имя отсутствует. Чудесно! Вот они, минусы поздней регистрации. Так теперь будет весь день: я появляюсь, а меня нет в списке.
Она замолкает, удивленно смотрит на меня, а потом машет рукой. Сидящие по двое одноклассники поворачивают головы, разглядывая меня, пока иду к учительскому столу, лавируя между парт. Черт, мне придется с кем-то сесть! Надеюсь, не с «акулой».
Я прохожу мимо Пайпер, которая смотрит на меня огромными глазами. Ее посадили с Дейном; я морщусь, а она показывает мне язык и закатывает глаза, и я сдерживаю улыбку.
– Простите за опоздание, миссис Уайт! Больше не повторится.
– Крыса, – кашляет за спиной кто-то из парней, и учительница обводит класс взглядом.
– Хватит, – твердо говорит она, а потом обращается ко мне: – Ничего страшного, Ава. В первый день можно. – Подняв со стола лист бумаги, она ведет по нему пальцем. – Тебя нет в списке. Если честно, этот предмет так популярен среди старших классов, что мест почти нет…
– Я поздно записалась. Простите. – Держу спину ровно и нервно одергиваю юбку. – Просто дайте стул, сяду сзади. Мне даже не нужна парта.
– Я сижу один, миссис Уайт, – раздается слева низкий голос. – Лиам передумал ходить.
Она поднимает голову, а у меня внутри все сжимается. Я узнаю этот голос.
На бесстрастном лице Нокса Грейсона – привычная презрительная улыбка.
Брови миссис Уайт взлетают вверх: видимо, она удивлена предложением «акулы» не меньше меня.
Игры. Вечные сраные игры!
Я отрываю глаза от Нокса.
– Я лучше сяду сзади, – тихо говорю я, наклоняясь к миссис Уайт, но меня слышат, потому что с первого ряда доносится хихиканье и бархатный голос Джолин:
– Ого, она не хочет сидеть рядом с Ноксом? Даже не верится! – смеется она.
Учительница ставит локти на стол и наклоняется ближе.
– Можешь сесть сзади, я не против. Но я бы не хотела, чтобы ты изолировала себя от класса или что-нибудь пропустила, потому что не расслышала. Лучше садись впереди с Ноксом, а если будут проблемы, скажи, и я помогу.
Голос у нее мягкий, и жалость сочится из него кислотой.
Жалость? Я вас умоляю! Мне нужна справедливость.
Но это вряд ли. У них есть деньги. Город принадлежит им.
«Мисс Харрис, возможно ли, что вы согласились на секс? Ваше поведение на вечеринке, кхм…»
Она разводит руками.
– Решай сама, Ава.
Сесть сзади или рядом с главой «Акул»?
С комом в горле я обдумываю варианты, но уже понимаю, что их нет: нужно показать, что я не боюсь, как заключенные в тюрьмах.
Сглотнув, я киваю, поворачиваюсь и подхожу к Ноксу.
Джолин ахает.
Вот и отлично! Я сильнее, чем была раньше.
Щурясь, Нокс откидывается на стуле и не сводит с меня взгляда. Только удивленно приподнимает бровь.
Нас разделяют сантиметров тридцать, но я все равно ощущаю жар его тела. Стул отвратительно скрежещет по плитке, когда я отодвигаюсь еще чуть-чуть. Нокс фыркает и сдвигается к стене, еще сильнее увеличивая дистанцию.
Вот так, значит? Ладно…
«Ты мне с самого начала не нравился, даже до вечеринки», – написано на моем лице, когда я кошусь на него.
«Ты мне тоже», – написано на его.
– Ава, – в качестве приветствия говорит он. Голос хриплый, со зловещими нотками: он напоминает о ночи, о стали, завернутой в бархат, о тайнах и едва сдерживаемой силе. Я избегаю его с первого года, но дело не в шраме: такие вещи меня не волнуют. Я жила с ребятами, у которых были шрамы и ожоги не только на лице, но и по всему телу. У Луки все руки были в ожогах от сигарет.
– Господин Злой-и-Неприступный! Мы снова встретились.
В последний раз мы сидели так близко на уроке по мифам Древней Греции на первом году обучения. Он – сзади, закинув ноги на нижнюю перекладину моей парты. Это был самый напряженный урок в моей жизни. Я слышала, как он дышит, и эти звуки действовали на нервы. Когда он наклонялся, волосы вставали дыбом. Наши пальцы соприкасались, когда я передавала ему листы с заданиями. А когда взгляды встречались, я отводила глаза, и он смеялся.
А как-то раз…
– Эй, стипендиаточка, обернись!
Блин!
Оборачиваюсь.
– Чего тебе? – Сжимаю кулаки под его пристальным взглядом. Сердце колотится; надеюсь, он не слышит. После того как я наткнулась на него в раздевалке практически голым, между нами творится что-то странное.
– Почему Аид полюбил Персефону?
– В учебнике прочитай, «акула».
Его голос низкий, глаза – словно жидкий металл.
– Уже. Серьезно, я не понимаю! – Его взгляд задерживается на подвеске на моей шее. – Что, сложно ответить?
Да какого хрена? Ладно, лишь бы он от меня отвалил…
– Аиду было одиноко в Аду. Персефона олицетворяет свет и добро. Противоположности притягиваются. Демон полюбил ангела. Почему бы и нет? Им было хорошо вместе. Они были счастливы.
– Противоположности, говоришь? – Он задумчиво постукивает ручкой по столу и смотрит на Ченса, который сидит на несколько рядов впереди. – У вас все серьезно?
А, так вот в чем дело!
– Тебе не нравится, что мы вместе? Думаешь, я недостаточно хороша для твоего лучшего друга? Ченс идеальный. Он не Аид.
Он чуть прикрывает глаза.
– В отличие от меня.
Я смотрю на шрам.
– Эй! А ты умеешь бить ниже пояса, стипендиаточка!
– Меня зовут Ава! – шиплю я и отворачиваюсь.
Урод!
Нокс смеется на выдохе, вырывая меня из мыслей.
– Не знал, что у меня есть прозвище. Часто думаешь обо мне, значит? – Он делает паузу. – Злой-и-Неприступный… Мне нравится! Подходит. Я бы предпочел, конечно, Преступно-Горячий, но и так сойдет.
Я бросаю взгляд на его лицо: греческий профиль, высокие скулы, темные волосы. Рукава рубашки закатаны и открывают крепкие руки.
Оторвавшись, утыкаюсь в ноутбук и достаю тетрадь с ручкой.
Перед глазами почему-то мелькают Нокс с Тони: он держит руку в заднем кармане ее джинсов, и они вместе идут от костра к машине.
Но все же…
Такое ощущение, что перед их отъездом случилось что-то важное. Неуловимое воспоминание ускользает между пальцев как дым. Так продолжается уже несколько месяцев.
– В ближайшее время вы будете работать над большим проектом по фильму, так что с этого дня места за вами закреплены, – сообщает миссис Уайт, начав урок.
– Чудесно, – бормочу я.
Нокс мрачно косится на меня.
– Да уж.
– Фильмы возьмем как минимум двадцатилетней давности, – продолжает учительница. – Думаю, о некоторых вы наслышаны. Некоторые из них культовые, некоторые – полный отстой, но все затрагивают какие-либо проблемы. Ваша задача – отразить их в сочинении объемом в пять тысяч слов.