Чтение онлайн

— Дай мне шприц и доступ к его медицинской карте. Скажи старшей медсестре, чтобы добавила меня.

— Простите, — возразила медсестра, — но вы не уполномочены…

— Я — его личная медсестра. Только что наняли. Я сообщу своему куратору. И я останусь с ним до тех пор, пока не придет время для выписки.

Брови медсестры взлетели высоко, почти до линии волос.

— Эм, господин?

Иви посмотрела через плечо.

— Сайлас, послушай меня. Я люблю тебя. Мне плевать, что мы знаем друг друга десять минут, что ты умираешь или не хочешь видеть меня в качестве своей медсестры. Вот что я знаю наверняка. Во-первых, это — моя работа. Это дело моей жизни и я чертовски хороша в этом. Во-вторых, если ты думаешь, что я доверю заботу о тебе хоть кому-нибудь на этой планете, то ты сошел с ума. И в-третьих, если у тебя есть претензии, тебе же хуже. Я возьму это на себя и точка. Если хочешь уволить меня, тебе придется вытащить меня брыкающуюся и кричащую, и сдается мне, что на это у тебя нет сил.

Сайлас моргнул. А потом, прокашлявшись, посмотрел на медсестру.

— Эм… я думаю, моя… э-э… она… займется мной.

Медсестра кивнула.

— Как пожелаете, господин. — Она повернулась к Иви. — Я немедленно получу разрешение и также распечатаю вам график для введения лекарств. Это — кортизол. На самом деле, стоило вернуть морфий, но пациент настаивает на другом лекарстве и выписке.

Когда женщина покинула палату, Иви подошла к кровати.

Сайлас посмотрел на нее.

— Ты только что признала, что любишь меня?

— Да. Признала. А сейчас я буду совсем романтичной и попрошу нагнуться, чтобы я смогла воткнуть шприц в твою задницу.

Повисла пауза. А потом Сайлас запрокинул голову и рассмеялся в своей восхитительной манере, и от глубокого, раскатистого звука к глазам подступили слезы, но Иви отказалась им потакать. Встряхнувшись, она положила руку ему на плечо.

— Так-то лучше, — сказала она с улыбкой.

Но легкий настрой надолго не задержался.

Отойдя от смеха, Сайлас снова стал серьезным.

— Иви, я люблю тебя. Правда, люблю. И если я должен умереть, чтобы заслужить тебя, то, что ж, возможность познакомиться с тобой стоит жизни. Я просто… мне жаль, что все так закончится.

Он обхватил ее талию руками и устроил голову у нее на груди, напротив сердца.

Обняв его в ответ, Иви погладила его по спине, чувствуя, как ее накрывает печаль, которая вышибает почву из-под ног.

— Все будет хорошо, — прошептала она.

И этой фразой она уровняла их счет по части лжи.

Сделав инъекцию, Иви помогла Сайласу надеть брюки от шелковой пижамы и устроиться на койке, и по бледности она понимала, какую сильную боль он испытывал.

Он упорно отказывался от морфия.

— Морфий поможет тебе уснуть, — упорствовала она.

— От морфия я ничего не соображаю. Не хочу. Уж лучше дискомфорт.

Почувствовав, что уже перешла все границы, Иви кивнула… а потом осознала, что они были не одни. Сайлас не осознавал, что его домоправительница стояла в дверном проеме, нет, он закрыл глаза и просто пытался дышать.

— Я сейчас вернусь, — сказала Иви, смахнув волосы с его лба.

— Жду с нетерпением, — тихо ответил он.

Подойдя к женщине, Иви кивком указала в сторону гостиной. А потом она оказалась наедине с Притчард, которая считала, что на земле кроме серого не существует других цветов, а в магазинах продают только брючные костюмы.

— Я приступаю к работе, — заявила Иви. — Он только что нанял меня. Поэтому нам с вами…

— Вы не подходите на эту должность.

— Почему? Потому что его влечет ко мне? Это даст ему мотивацию.

— Ему не нужны отвлекающие факторы.

— Конечно, ведь тогда он полностью сможет сосредоточиться на своей боли. — Иви закатила глаза. — У него отказывают главные органы, он не может есть, почти не пьет… а вы не одобряете то, что помогает ему отвлечься от боли?

Когда Притчард выгнула бровь, Иви подумалось, что, наверное, эта женщина с рождения носит такое выражение на лице.

— Я заботилась об этом мужчине почти четыреста лет. — Мажордом помедлила, словно данное заявление должно было потрясти мироздание. — Я не отступлю перед лицом алчной девки, прилипшей к нему на закате его жизни.

Иви вскинула подбородок и жестко посмотрела на нее.

— Так, для информации, словосочетание «алчная девка» еще в девяностые вытеснило понятие «валютная проститутка». Запомни для саморазвития. А что до места возле его постели, то здесь вопрос не в нашем соперничестве. Речь идет о Сайласе. Ты можешь не уважать меня, но ты научишься терпеть мое присутствие рядом с ним, или я добьюсь запрета на твое посещение этой палаты.

Иииии, сейчас обе брови взлетели вверх.

— Прошу прощения?! — выплюнула женщина.

Иви вскинула руку.

— Речь не о ревности. Нужно убедиться, чтобы Сайлас не тратил силы на то, что не скажется положительным образом на его здоровье и благополучии. Пусть хоть Санта приходит его проведать, плевать, но драм я не потерплю. Понимая это, мы поладим. В ином случае хоть на голове ходи. И это — мой эквивалент фразы «иди на хрен».

Иви смутно понимала, что ведет себя совсем непрофессионально. Также она осознавала, что ее решение ухаживать за Сайласом продиктовано любовью, хотя, наверное, это было разрушительно для нее в эмоциональном и ментальном плане.

Но она сделала выбор и к черту последствия и цену, которую придется заплатить.

— Я отказываюсь платить тебе, — заявила Притчард. — Я заведую всеми счетами и не выпишу ни одного чека такой… хамке.

Иви подалась вперед.

— Ты думаешь, что я делаю это ради денег? Совсем ненормальная?!

— Я пойду к Хэйверсу! Обсужу с ним твое поведение, и если к рассвету тебя не уволят… — Женщина демонстративно посмотрела на часы… — то есть через полтора часа, то вся раса узнает о творящемся произволе.

— Отлично, добейся моего увольнения. Это не изменит желания Сайласа видеть меня в качестве его медсестры, и, учитывая, что он пребывает в трезвом уме и при памяти, у тебя нет законного основания оспаривать его решения. И Хэйверсу это известно.

Когда Притчард раздраженно вылетела из палаты, Иви опустила голову.

А потом взяла себя в руки и вернулась к Сайласу.

***

Медицинская карта была настолько большой, что грудь щемило от боли.

Были записи столетней давности, написанные рукой Хэйверса, оцифрованные, когда клиника в двухтысячных вошла в эру хайтека. Но большая часть приемов произошла раньше, когда Сайлас обращался с привычными проблемами: глубокий порез, требовавший зашивания, серьезный штамм гриппа, охвативший всю расу, плохое самочувствие в связи с нерегулярным питанием.