Чтение онлайн

По восточным традициям, накануне свадьбы устраивают ночь хны. В доме невесты собрались её родственницы, а для того, что бы эта ночь была колоритной, и прошла в настоящих восточных традициях, Алексис пригласила свою будущую свекровь Лейлу, а так же сестёр Хасана. Лейла не была красивой (не смотря на то, что восточные люди, как и итальянцы, самые красивые в мире, это было во все времена. Впрочем, не в красоте счастье, более того, внешняя красота, даже мешает реализоваться в жизни…) Лейла была невероятно ухоженной, но с полной фигурой (всё-таки, эта женщина родила четверых детей: двоих сыновей, Карима и Хасана, и двоих дочерей, Эсмегюль и Айдан), с гибкой талией и плоским животом. Глядя на Лейлу, стало понятно от кого Хасан перенял жгучий турецкий взгляд и внешность. Хасан, внешне, был похож на мать: раскосые, карие глаза, высокий лоб, прямой нос, вздёрнутый к верху подбородок и смуглая кожа. Черты лица Лейлы были более нежными, а черты лица Хасана, по-мужски, более грубыми. Остальные дети переняли внешность Саида. Так же на девичник были приглашены двадцатишестилетняя Эсмегюль и двадцатитрёхлетняя Айдан, которые, так же не были красивыми, но они очень следили за своей внешностью, особенно за длинными, тёмными, волосами и смуглой кожей, их фигуры были стандартными как для восточной женщины – пышная грудь, узкая талия и широкие бёдра. Алексис и Лейла были знакомы заочно, по рассказам Хасана. Ночь хны была отличным поводом для того, что бы познакомиться. В доме семьи Василиадис изменили обстановку: сейчас в доме горели свечи, а так же стояли подносы с фруктами и орехами, на больших подушках сидели Алексис, Делия и Сабрина, накрытые большой шалью, и Лейла должна была угадать кто из этих троих девушек её невестка. Это обряд смотрин, который, обычно, проводится заранее, но, так как семья Акалын приехала за два дня до свадьбы, обряд провели в ночь хны. Сразу Лейла поглядывала на Сабрину, она была уверена, что за большой шалью находится именно Алексис. Однако, потом, женщина поменяла своё мнение, и смогла угадать где находится Алексис, на самом деле. Ночь хны – это девичник, в восточной культуре. Алексис была облачена в платье красного цвета, а её лицо было прикрыто красной вуалью. Эсмегюль, с восторгом, вскрикнула: " Это же наша невестка!" Айдан, с таким же восторгом, проговорила: " Как же хорошо смотрится на Алексис это платье!" А вот Мария сверлила дочь недовольным взглядом, но Алексис не обращала на это внимание. Лейла принялась рисовать красивые узоры хной на руках и стопах невестке, затем Эсмегюль и Айдан стали рисовать узоры хной на руках и стопах Марии и Стелле, а Сабрине и Делии, как и друг дружке, Эсмегюль и Айдан разрисовали только кончики пальцев, так как они были не замужем, а не замужним девушкам принято разрисовывать только кончики пальцев.

– После того, как разрисованы узорами руки и стопы невесты, нужно рисовать рисунки замужним женщинам, которые счастливы в браке, а потом – незамужним девушкам. Принято считать, что этот обряд приносит счастье в браке, – пояснила Лейла, и принялась рисовать узоры на руках своей старшей невестке, которая, так же, была приглашена на восточный девичник. Берберка Самира была замужем за тридцатичетырёх – летним Каримом уже десять лет. Берберы – это коренные жители Марокко, у них белые волосы и светлая кожа. И Самира была кареглазой блондинкой, что очень удивило родственников Алексис, ведь белокурая Самира необычно смотрелась на фоне семьи Акалын, а они все были кареглазые, со смуглой кожей. Карим и Айдан имели чёрный цвет волос, как Лейла, а цвет волос Хасана и Эсмегюль был, как у Саида, коричневый. Карим и Самира познакомились в Москве, когда учились в институте, после окончания учёбы решили пожениться и остаться жить в Москве, так и поступили. Свою восточную свадьбу они праздновали в Москве…

– В первую брачную ночь жених должен отыскать свои инициалы в рисунках хной, которые нарисовали невесте, – продолжила Самира, – если не найдёт, должен сделать невесте подарок. Карим не нашёл, и подарил мне золотой браслет с бриллиантами.

– Разве жениху и невесте больше нечем заняться, в брачную ночь, кроме как искать инициалы, бл…дь! – выкрикнула прокуренным голосом Стелла, после чего, залилась грубым смехом. Её поведение не понравилось Лейле, а так же её невестке и дочерям, но они сделали вид, что не заметили этого, всё-таки, в этом доме они были гостьями. Эсмегюль решила перевести тему, и объявила танец живота, после чего, включила музыку и принялась танцевать восточный танец, к ней присоединилась и Самира, а за ней и Айдан с Алексис. А Стелла не унималась:

– Вот восточные нравы! Только и могут что ж…пами вертеть!

После танца, девушки, а так же Лейла, принялись петь грустные восточные песни, от которых на глазах Алексис, Сабрины и Делии стали наворачиваться слёзы, и девушки расплакались. Лейла принялась гладить по спине плачущую Алексис, приговаривая:

– Плачь, девочка, плачь. Чем больше слёз ты прольёшь в ночь хны, тем счастливее будешь в браке.

– Лейла, говорят, что восточные жёны для своих мужей как рабыни, – этот вопрос не давал покоя Марии, и она, наконец, решилась завести этот разговор.

– Ну что за бред? – удивилась Лейла. – Мы, восточные женщины, для своих мужей – королевы! – гордо заявила она.

– А как же гаремы? – поинтересовалась Сабрина.

– Гаремы бывают только у шейхов, или очень богатых людей, а обычные мужчины живут, и хотят жить, только с одной женщиной, – ответила Лейла Сабрине.

– Однако, в Исламе есть многожёнство, – не унималась Сабрина.

– Да, но это не обязательно. Чаще всего, восточный мужчина женится только на одной женщине, и живёт с ней всю жизнь. Никакая вторая жена ему не нужна, – развеяла состояние фрустрации будущим родственницам Лейла.

– А как же любовницы? – присоединилась к диалогу Лейлы и Сабрины Делия. – Говорят, восточные мужчины бабники, им всегда нужно много женщин.

– А это уже от жены зависит, – подмигнула Лейла, – мудрая женщина умеет укротить даже самого заядлого бабника…

– Лейла, так же меня беспокоит ещё один важный вопрос, война между Турцией и Грецией в 1897 году, а потом и в 1919. Я беспокоюсь о том, что к моей дочке будет плохое отношение только потому-что она по национальности гречанка! – Мария поместила одну руку поперёк своего тела, схватив себя за другую руку, таким образом, сделав барьер. Такое поведение говорило о неуверенности в себе, а так же о не ловкости которую чувствует человек, когда находится в обществе незнакомых людей. Таким образом, женщина, как будто, пыталась взять себя в руки.

– Мария, но ведь не я же лично воевала, и не мой сын, и даже не ваша дочь! – Лейле было смешно слушать глупые рассуждения Марии, но она сдерживала себя, поведение Лейлы было достойным. – Причём здесь отношение к человеку и межнациональный конфликт, который был сто лет назад? Я не националистка и в моей семье, так же, националистов нет.

В доме Хасана, так же проводился мусульманский мальчишник, на котором присутствовали отец Хасана, Саид, его брат Карим, со своим четырёх – летним сыном Данияром, и будущий тесть Яннис. В доме, так же, стояли подносы с фруктами и орехами, мужчины, сидя на больших подушках курили кальян.

– Ну вот, завтра Хасан женится, а потом можно и Эсмегюль выдавать замуж, – сказал Саид.

– Но насколько я знаю, в восточной культуре принято жениться рано, и девушек выдают замуж в 16–18 лет, – удивился Яннис.

– Дорогой сват, эти обычаи остались в прошлом веке, – ответил Саид. – В наше время, мусульманские девушки предпочитают сначала выучиться, сделать карьеру, а потом выходить замуж.

– Да, – подтвердил Карим. – Моя жена Самира вышла за меня замуж только после окончания учёбы в институте.

– У Эсмегюль есть жених, и они уже помолвлены, но я сказал, что отдам дочь замуж, только после свадьбы Хасана, по старшинству, так сказать, – ответил Саид. Всё семейство Акалын, не плохо говорили по-русски, но с сильным турецким акцентом, и Саид не был исключением.

Саид был старше Лейлы на двадцать лет. И, как раз, Лейлу выдали замуж за него, в своё время, против её воли, в восемнадцать лет, что принесло ей много душевных страданий. Через один год родился Карим, и Лейла стала чувствовать себя более несчастной! Однако, Саид старался отвлечь молодую жену от грустных мыслей, он старался проговаривать с ней все проблемы, которые её волнуют, и которые касались их семьи. Сначала, Лейла не шла с ним на эмоциональный контакт, но, позже, когда осознала, что привязалась к Саиду, стала обсуждать и решать все проблемы, вместе с ним. А проблем в отношениях Саида и Лейлы было не мало! Во-первых: разница в возрасте дала о себе знать, практически, сразу… Ему, после работы, хотелось тишины и спокойствия (а Саид был хозяином одной, не большой, фабрики), Лейла же, наоборот, хотела танцевать танец живота, для мужа, и веселиться. Но желаемого никто из них не получал, так как им приходилось успокаивать плачущего ребенка, который родился через один год, после их свадьбы! У Лейлы сдавали нервы, она не могла выдержать капризы маленького Карима, и, тогда, Саид пытался успокоить их маленького сына, так как он понимал что, по сути, Лейла сама ещё ребёнок, не смотря на то, что ей было уже девятнадцать лет… Лейла испытывала чувство благодарности, по отношению к мужу, за его понимание, и, ради Саида, находила в себе силы пережить всё, что ей не нравилось. Когда Лейле исполнилось двадцать лет, а Саиду – сорок, он стал стареть, а у Лейлы была потребность иметь рядом с собой молодого мужчину, с упругим телом! Конечно, Лейла старалась этого не показывать, что бы не обижать Саида, но он и сам понимал это, по – этому, стал очень ревновать молодую жену, а это обижало Лейлу, ведь она, всеми силами, подавляла в себе все желания, считая их низменными! Лейла сотни раз представляла как, в судный день, Аллах накажет её за эти желания! Лейла объясняла Саиду, что для неё гораздо важнее его забота, любовь, верность и уважение к себе. Забота взрослого мужчины заметно отличается от заботы молодого парня! И в первом, и во втором случае это может быть искренне, и даже с любовью, но взрослый мужчина это делает по-отцовски, и это составляет особую ценность для девушек, выросших без отца, либо для папиных дочек. А Лейла была папиной дочкой. Её отношение к Саиду изменилось лишь тогда, когда Лейла стала замечать в Саиде манеру говорить и деловую хватку, такую же как и у её отца. Конечно, когда Саид брал в жёны молоденькую девушку, он отдавал себе отчёт в том, что эти проблемы не заставят себя долго ждать. Их знакомство произошло тогда, когда они столкнулись в мечети, она ему понравилась, и он посчитал это знаком свыше. Рядом с Лейлой Саид ощущал себя, значительно, моложе, она, будто, вдохнула в него жизнь. Он перестал ревновать молодую жену, хоть и не поверил ей. Саид знал, что Лейла подавляет в себе соответствующие желания, а так же старается хранить семейный очаг, а Саид стал находить в объятиях Лейлы не только страсть, но и покой. И в знак благодарности и любви, стал одаривать жену дорогими украшениями из золота с бриллиантами, сапфирами, изумрудами и рубинами, а это самые дорогие камни в мире! Саид и Лейла научились всецело доверять друг другу, при всём том, что далось им это с трудом!

– Хасан, сын мой, – обратился пожилой отец к сыну, – может, ты, ещё раз, подумаешь над тем, где тебе и Алексис лучше жить? Ведь в России высокий уровень безработицы, проблемы с экологией, загрязнённый воздух и вода, нет никакого уровня развития населения. Ты уверен, что хочешь жить в этой стране? Может, лучше вернёшься в Стамбул, на Родину?

– Нет, отец, я решил, что мы с Алексис хотим жить в России. И, после нашей с ней свадьбы, мы переезжаем в Санкт-Петербург, – ответил Хасан, после чего, немного помолчав, добавил. – К тому же, Турция, тоже, не идеальная страна. В любой стране есть свои проблемы…

– Ты прав, – согласился с сыном отец. – Земного Рая не существует…

– Кстати, сват, что вы думаете о войнах между Турцией и Грецией? – поинтересовался Яннис.

– Ой, это было в прошлом веке! – отмахнулся Саид.

– Вот именно! – у Янниса с души спал камень, ведь он, тоже, переживал о том, какое отношение будет к его дочке в семье Акалын.

Данияр всё это время ел апельсин. Очистив апельсин от кожуры, малыш не знал что делать с мусором, по – этому обратился к Кариму:

– Папа, кожуру от апельсина можно выбросить или бросим бабе Люсе в самогон?