Чтение онлайн

Вдобавок ко всему Миша выбивает почву у меня из-под ног, раз за разом вмешиваясь в мою жизнь и неся чушь о любви и том, что он бросит семью.

После окончания рабочего дня я иду в ординаторскую и переодеваюсь в свою одежду.

На звонок телефона реагирую не сразу, но когда вижу, кто звонит, напрягаюсь.

Елена, у которой срок, если не ошибаюсь, двадцать пять недель, всхлипывает в трубку.

— Надия Муратовна, — ее голос дрожит.

— Елена? Что-то произошло? — не задать вопрос я не могу, хотя понимаю, что случилось.

— Я потеряла его! — воет в трубку. — Четыре ребенка… Четыре выкидыша! Сколько я еще потеряю детей?

— Лена, где вы? С вами рядом кто-то есть?

— Муж… когда он привез меня домой, то даже не спросил, как я себя чувствую, а просто уехал на тренировку! Мне больно, Надия Муратовна… как же мне больно!

— Лена, скажите свой адрес, я вызову вам скорую!

— Нет. Мне больно в душе. Все горит, даже дышать тяжело.

Увы, но это далеко не первый случай, когда мои пациентки теряют ребенка на большом сроке.

Каждый раз это боль.

Я даже представить не могу, что переживают эти женщины, но пропускаю все через себя. Мне хочется им помочь. Обнять каждую и дать обещание, которое я, возможно, не смогу держать.

О том, что все будет хорошо, что они непременно станут матерями.

Сказать им что угодно, лишь бы хоть немного унять их боль.

— Лена, это невыносимо больно, я понимаю. И мне искренно жаль, что так вышло. Но вы должны держаться. Ради себя. У меня есть телефоны психотерапевтов, работающих с женщинами, у которых схожие проблемы. Прошу вас, обратитесь к ним, вам обязательно помогут.

Но она не слышит меня.

— Скажите, эти смерти когда-нибудь закончатся?

Бедная моя девочка… если бы у меня был ответ на этот вопрос.

— Надия Муратовна, у вас в практике были случаи, когда женщина вынашивала и рожала здорового ребенка после стольких выкидышей?

— Бывали, Лена, — отвечаю тут же.

— Но… что делали эти женщины?

Я не должна этого говорить, не сейчас, но я хочу дать ей шанс на свет в конце тоннеля.

— Они меняли партнера.

Немая пауза в трубке.

— И у них получалось?

— Да. — И тут же спешу добавить: — Лена, но это не гарантия.

— Но шанс?

— Да.

Она снова начинает горько плакать.

— Господи, прости меня! За что ты так со мной!

Я разговариваю с Леной, слушаю ее и говорю то, что могу, что имею право сказать в рамках отношений доктор-пациент.

После разговора иду на улицу, к своей машине.

Сил нет, я едва ли переставлю ноги.

— Надя! Я жду тебя! — как черт из табакерки появляется Миша.

Я лишь отшатываюсь от него и иду к своей машине.

Руки у меня дрожат, по щекам текут слезы.

Я бы хотела помочь всем им — женщинам, которые больше всего на свете хотят познать радость материнства, а не боль и ужас потери, но у меня нет такого ресурса.

Я вставляю ключ в гнездо зажигания и пытаюсь завести машину.

Она не поддается и так и остается стоять мертвым камнем посреди парковки.

С громким воем я замахиваюсь и бью по рулю.

Один раз, еще и еще.

Я вымещаю злость на старой, ни в чем не повинной машине и топлю ее в своих слезах.

Силы иссякают очень быстро, и я стекаю на руль, продолжая умывается слезами и понимая, что домой просто не доберусь.

Я даже не сразу реагирую, когда водительская дверь открывается.

Идар садится около меня на корточки, а я стираю с лица ручьи слез, чтобы навести фокус.

На лице моего мужа сожаление, печаль и жалость.

Он протягивает руки и говорит мягко:

— Или ко мне, малышка.

И я иду к нему, даже не давая себе шанса на сомнение.

Идар вытаскивает меня из машины и ставит на ноги, прижимает к себе так сильно, что, кажется, даже поднимает от земли.

Он закутывает меня в теплый кокон из объятий, позволяя почувствовать, что он со мной.

Гладит меня по голове, запутываясь пальцами в моих волосах, ни слова не говорит о том, что я рыдаю буквально в его пиджак, наверняка пачкая его поплывшей косметикой.

И в этот печальный, в какой-то мере безысходный миг я понимаю, что не одна. Больше нет.

Когда я более-менее успокаиваюсь, Идар заглядывает мне в лицо.

Сострадание в его взгляде кажется искренним, и я сдаюсь.

— Тяжелый день? — спрашивает понимающе.

— Ты себе даже не представляешь, насколько, — шепчу опухшими губами, на которые Идар тут же опускает взгляд.

— Еще как представляю, Надя… — снова объятия, поцелуй в волосы и запах, который слишком быстро стал близким.

Идар

Вид плачущей Нади, надо сказать, окончательно выбил почву у меня из-под ног.

Я никогда не видел ее настолько хрупкой и беззащитной.

Как-то всегда от нее исходила сила. Женская, да, но она была ощутимой. Играть в какие-то игры с Надей даже не возникало мыслей, потому что с самого начала я был уверен, что за такое она просто прибьет меня на месте.

Как именно? О, она найдет способы.

Вид Нади, которая не знает, что ей делать, рвет в клочья мою душу.

Я бы хотел забрать ее тревоги, хоть немного облегчить жизнь, но я, увы, уже облажался в вопросе помощи ее брату.

Почему-то я считал, что Васнецов заинтересуется, что у меня найдутся слова для того, чтобы уговорить его. Но доктор оказался непробиваемым и даже на жалость его вывести не вышло.

А это значит, что впереди будет непростой и небыстрый путь, который приведет к потере времени и прогресса.

Сейчас я смотрю на Надю и думаю: может, выкрасть этого мужика?

Как в фильмах: подготовить подвал в качестве операционной и привезти его туда, угрожая скорой расправой.

И да, присесть потом придется, но что, если…

«Идар, это вообще финиш. Так ты не поможешь, а только усугубишь проблему», — внутренний голос тормозит меня, ища адекватные аргументы.

И я все понимаю.

А потом смотрю на Надю, которая сжалась в комок и воет тихонько, надеясь, что я не слышу ее.