Чтение онлайн

Он ушёл, и я долго плакала, свернувшись калачиком на маминых коленях.

А через месяц пришли другие.

Крупные, лохматые звери и мелкие, похожие на крыс, прожорливые монстры из папиных фильмов, клацающие зубами по ночам возле моей кровати. Я упросила родителей спать с ними, сказала, что боюсь темноты, но стало только хуже. Закрывая глаза и прижимаясь к маме спиной, я из последних сил укутывалась в её руки, стараясь не замечать отвратительных серых насекомых, ползающих по груди моего спящего отца. Я всхлипывала и дрожала до самого рассвета, но родители этого не замечали.

Они не видели этого. Они мирно спали.

Мне исполнилось двенадцать в июле. Мама накрыла стол в саду и испекла огромный, вкусный торт, пригласила соседских мальчишек. Я задувала разноцветные свечи, а на соседних стульях сидели друг на друге несколько десятков чудовищ, скалясь и издевательски хлопая в ладоши.

Все они каждую ночь говорили одно и то же:

Ты должна уйти. Тебе здесь не место. Мы доберемся до всей твоей семьи, если не подчинишься. Знаешь ли ты, какие вкусные косточки у твоего любимого старшего братца?…

Зимой меня оставили дома одну. Всего на вечер. Родители переживали, но брать меня с собой в город в минус тридцать все-таки опасались. Я сидела на кровати, а толстоногое чудовище перебирало мои волосы, рассказывая, как его друзья провожают мою маму, держась за подол её юбки.

Ты можешь это прекратить. Уйди, и мы оставим их в покое. Уйди, и они будут счастливы.

Я не взяла с собой даже воды и хлеба. В двенадцать я уже была в состоянии понять, что в такой мороз мне вряд ли грозит смерть от голода. Просто надела дубленку, завязала под подбородком мамину шерстяную шаль, вставила ноги в валенки и пошла вперед, не разбирая дороги. Посадка начиналась через улицу от дома и мне туда ходить не разрешали. Говорят, там водились лисы, а они злые и кусаются. За посадкой началось поле, а за полем глухой лес. Я стучала зубами, но упрямо шла вперёд, стараясь уйти как можно дальше от дома. Моя свита молчаливо шла следом за мной. Силы кончились на рассвете, хотя зимой в лесу он был каким-то приглушенным и серым. Помню, я подумала, что мама с папой, наверное, уже сходят с ума и обзванивают всех друзей, прося помощи в моих поисках.

Ничего. Им так будет лучше. На папе перестанут спать насекомые, а чудовища больше не будут дергать мою маму за юбки.

Я свернулась калачиком под каким-то деревом, закрыла глаза и отстраненно наблюдала, как вокруг меня, прямо в снег, рассаживаются мои неизменные спутники. Ног я не чувствовала уже пару часов, а челюсти свело, поэтому зубы стучать перестали и не мешали мне проваливаться в тягучую зимнюю дрему. Последней мыслью было жгучее желание всё исправить, найти выход, позвать на помощь, выжить… Но сил на это уже не осталось.

– Девочка! Девочка!!! – сильные руки трясут меня за плечи, одновременно стараясь как можно плотнее завернуть во что-то большое и очень тёплое. – Очнись!

Я открываю глаза и вижу мужчину с пронзительным, тёплым взглядом. Он напоминает мне папу, и слёзы непроизвольно застилают глаза. Мои тюремщики столпились вокруг нас и злобно рычат. Они не довольны, они ждали другого.

– Уходите, пожалуйста! Они и Вас убьют! И маму! И папу! Уходите скорее!!!

– Кто, милая? Кто меня убьёт?

– Чудовища, – обреченно говорю я, понимая, что этот человек не поверит мне так же, как и все до него.

– Хм… Так ты их видишь?

– Да…

– Это хорошо.

– Почему? – я так удивлена, что даже не сразу замечаю, как к ногам возвращается чувствительность, а руки уже могут сжать край этого солнечного одеяла, натягивая его до самых ушей.

– Потому что они видят всех нас, всегда. А их могут разглядеть считанные единицы. Ты очень особенная, ты об этом знаешь?

Я слушаю его с открытым ртом и понимаю, что он мне верит.

– Пойдём со мной, милая. Тебя нужно отогреть и накормить.

– Вы отведёте меня домой? – обреченно спрашиваю я.

– Нет. Я отведу тебя туда, где тебе поверят и научат бороться с твоими монстрами.

Я киваю и поднимаюсь на ноги. Хорошо. Главное увести их от мамы и папы. Мужчина поддерживает меня под руки и сжимает в ладони какой-то камешек, висящий на шее. Прямо посреди леса воздух начинает мерцать.

– Как тебя зовут, малышка?

– Я… Савелия, – в последний момент я интуитивно понимаю, что так будет лучше. Я не хочу, чтобы там, в другом месте, меня называли по имени. Яной называла меня мама, которая ласково гладила перед сном мои плечи. Папа, хмуря насупленные брови, строго звал Севастьяной и журил за стащенные у него ручки и блокноты. Брат дразнился Янкой-обезьянкой и учил метать ножички в деревянный щит во дворе. Моё имя будет только для них. Я должна хоть что-то им после себя оставить.

– Хорошо, – мужчина понимающе кивает. – Ты выбрала очень красивое имя. А я Ойди.

– А Ваше имя странное, Вы знаете? И звучит непривычно.

– В мире много всего странного, Савелия, и тут ничего не поделаешь. Нам пора идти.

Новое имя с непривычки режет слух, и я смело беру Ойди за руку.

– Деспил…

В какой-то момент сознание нехотя вернулось в моё тело, и я поняла, что по щекам уже давно льются слёзы, а демон успокаивающе гладит меня по голове.

– Да?

– Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал.

Мужчина нахмурился и отодвинулся в сторону.

– Я не смогу выполнить то, что будет противоречить другим твоим просьбам, ты же понимаешь?

– Нет-нет, ничего такого, я… просто хочу, чтобы ты не произносил моего имени. Никогда и никому. Я отказалась от него очень давно и хочу, чтобы всё оставалось так. На то есть причины.

Его плечи чуть опустились и он кивнул.

– Если тебе так будет легче.

– Будет.

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони и постаралась привести себя в порядок. Однако, мне нужно собраться. Такое поведение уже ни в какие ворота не лезет.

– Прости за этот концерт. Я не хотела, чтобы ты это видел и больше такого не повторится.

Наверное, я выглядела забавно: с распухшими глазами, в попытках придать голосу нужную жёсткость – поскольку Деспил улыбнулся, легко возвращаясь к непринуждённому тону беседы.

– Да ничего. Не впервой.

– Да, и об этом… – я выдохнула. – Я не хочу, чтобы кто-то знал о нашем разговоре и о том, что происходит. Если можешь замаскировать ауру – сделай это. Влад уже в курсе и тут ничего не попишешь, но остальные не должны ничего заподозрить. У меня слишком мало информации, чтобы делать какие-то выводы, но я, уж не обессудь, вижу в тебе в первую очередь демона, которого приставили шпионить за моей группой. Я тебе не доверяю, и не знаю, что должно случиться, чтобы это изменилось. Что бы там ни было прописано в наших линиях времени, решения я буду принимать исходя из своей совести и без оглядки на них. Ты меня понимаешь?