Чтение онлайн

так они теперь общались.

Утром он решительно побрился, как будто избавился от какого-то многолетнего

заблуждения. Он стал другим и хотел выглядеть иначе. Леда удивилась, но тактично ничего

не сказала по этому поводу. Сказала только, что завтрак готов и даже не подгорел.

Он молча ел, не различая вкуса, чувствуя вину перед этой девушкой за свою

деревянность, но ничего не мог с этим поделать.

– Скирни обещала мне двух щенков. Говорит, хорошенькие. Возьмем?

Конс живо представил, как щенки дерут мебель и писают на ковер, скулят по ночам и

лают утром. Будет хлопотно и шумно, будет не так, как было всегда, того уж не вернешь, но

это будет дом, а не музей. Он посмотрел на Леду с благодарностью.

– Бери, конечно.

**********************************************

************************

************

Конс сидел возле свежей могилы прямо на земле. Ничего еще не сделали: ни лавочек, ни

памятника, ни ограды. Памятник Флоренсии Нейл решено было поставить в больничном

городке, перед входом в главный корпус. Этого хотели все: и аппиры, и земляне.

Сиргилл смотрел на своего сына и, как всегда, не узнавал его. Что с бородой, что без, он

все равно разительно отличался от маленького, покрытого синими язвами мальчика, которого

он помнил. Конс посмотрел спокойно, без агрессии.

– Я знал, что найду тебя здесь, - сказал Сиргилл присаживаясь, - не помешал?

– Нет, - покачал головой сын и горько усмехнулся, - ты пришел меня пожалеть?

Вообще-то да, пожалеть, поддержать, посочувствовать, просто побыть рядом, но первое

и самое важное - не дать ему уйти в свое горе целиком и закрыться там ото всех навсегда.

– Жалеть?
– пожал плечом Сиргилл, - с чего бы? Ты полвека прожил с женщиной, которая

тебя любит. Мало кому выпадает такой шанс в жизни. Мне так не довелось...

– Да...?

– Я схоронил пятерых жен. А шестая, самая главная, просто меня не полюбила. Так тоже

бывает. Ты теперь одинок, но тебе есть, что вспомнить. Я тоже одинок, но у меня в памяти

одни каменоломни. Рабство, унижение, тупая работа и никакой любви. Вот так. И ты

предлагаешь мне тебя пожалеть?

– Прости, папа, - проговорил Конс, сбитый с толку этими словами.

Что, собственно, и требовалось. Он очнулся.

– Ты тоже меня прости, - вздохнул Сиргилл.

– Я?

Ему тяжело было об этом говорить, но все-таки он решил, что надо, что сейчас это

важнее обычных слов сочувствия. Да и времени другого не будет.

– У меня два сына, Миджей. Но Леция я любил больше. Тут ты совершенно прав, и я не

буду отпираться. Это так. Это правда, от которой нельзя отмахнуться. Мне и сейчас он ближе.

И понятнее.

Такого разговора Конс, вероятно, вообще не ожидал. От даже не знал, что ответить,

просто смотрел растерянно и совершенно безоружно.

– Тебя любить было труднее. Ты был закрыт. Ты прятался ото всех, в том числе и от

меня. Я искал к тебе пути и не находил. Наверно, плохо искал. Так же трудно было с Сией.

Она обижалась и избегала меня. А Леций, он всегда был рядом. Леций был доступен и

– 432 -

открыт. Тогда... Тебя оскорбило, что я пришел сначала к нему, а не к тебе. И тут ты прав. Я в

первую очередь думал о нем. Я трижды виноват перед тобой, но это так. Леций - мой

любимый сын. Прости меня, если сможешь.

– Не за что, - вздохнул Конс, - я на твоем месте тоже любил бы Леция. Как его не

любить?

– Да. Но это не значит, что ты мне безразличен. Я каменотес. Но не камень.

– Я тоже не камень, папа. Потому и разозлился. А Фло говорила, что я сам во всем

виноват. Наверно, так и есть. Ты ей нравился.

– Она мне тоже. Тебе очень повезло с женой, Миджей. Расскажи, как вы познакомились?

– На Земле. Она работала космическим Айболитом...

Конс вполне охотно предался воспоминаниям, даже улыбался при этом. Но потом все

равно сник.

– Даже не представляю, как жить без нее. Как? Леций говорит, что надо строить город

для золотых львов. Понимаю, надо. А где взять силы? Моих сил хватает только на то, чтобы

сидеть вот тут и думать о ней.

– Тебе так только кажется. Наших сил хватит на всё.

– Твоих. Твоих, папа, сил. Ты сильнее. Говорят, ты сделал невозможное?

Сиргилл пожал плечами.

– Раз сделал, значит, возможное.

– Ты такой. Я - другой. Жаль, конечно, что я на тебя не похож.

– Похож. Еще как похож, мой мальчик. Я тоже просиживал на могиле сутками. Потом

само прошло. И у тебя пройдет.

Конс посмотрел с сомнением.

– Вряд ли, папа... но ты прав. Надо идти и работать. Как бы ни было тошно. Сидеть тут

глупо и совершенно бесполезно.

Дома у него Сиргилл ни разу не был. Его не приглашали, а сам он как-то не решался.

Теперь, нет худа без добра, они сидели в гостиной у камина, а девушка с зелеными глазами

расторопно собирала на стол. Откуда она взялась, он так и не понял.

– Хорошо у тебя тут. Тихо, спокойно. Я тоже предпочитаю тишину.

– Может, поживешь у меня?
– спросил Конс с надеждой.

Сердце от этого сжалось. Сиргилл молчал в растерянности.

– Правда, папа... Леций уже получил своё. Теперь моя очередь.

– Я бы с радостью, сынок...

– Но что?
– сразу нахмурился сын.

– Но это мой последний день на Пьелле, - сказал Сиргилл со вздохом, - кому-то надо

усмирять рургов на Шеоре. Леций просил меня.

– Тебя! Тебя, папа? Ты сто лет не был дома, а тебя выдворяют на какой-то Шеор?! Он что,

совсем с ума сошел?!

– Нет. Просто больше некому.

– Пусть сам туда катится!

– Погоди, Миджей, не горячись. Я мог отказаться, но я все взвесил и согласился.