Чтение онлайн

– Шевелись! – Дайм подсадил девушку. Та, хватаясь руками за толстые корни, торчащие из земли, споро полезла наверх. Подпрыгнув, Дайм, ухватил свисающий конец, брошенной ему верёвки, и моментально оказался рядом с Нарси. – На перевал! К южному проходу! Бегом!

Ба-бах!

– Попались! Гурговы выродки! – радостно крякнул мужчина. Истошный вой умирающих псанов живительным бальзамом изливался на душу минёра. Через минуту завывания стихли, вместо них до людских ушей донёсся рык разъярённых преследователей. – Теперь они пойдут только за нами. Грон может не беспокоиться. Считай, что семена и кровь-трава доставлены князю.

– Что было в горшке?

– Огненное зелье, перетёртый корень лердана и порошок из ягод вороньего глаза. Только не говори, что за эту отраву без суда отрубают голову и тебе жалко псоглавых. Я бы их всех, своими руками… Всех, до последнего щенка! – сорвался на крик Дайм.

Нарси повернулась к напарнику и отшатнулась от горящих ненавистью глаз. Попади под этот взор кто-нибудь из псанов, то он бы сгорел на месте. Настолько всепоглощающим было чувство, испытываемое мужчиной.

– Я тебя понимаю и не собираюсь осуждать, – сказала девушка, – я бы сама…, - её пальцы судорожно сжались в маленькие кулачки. – Я убила десяток этих тварей и жалею, что мне не суждено убить ещё десять.

– Ничего, сребровласка, мы добыли траву и семена. Знахари князя приготовят отвар и покончат с мором. Мы умрём не зря. – Дайм остановился. Зоркий взгляд мужчины успел заметить, как в предрассветном сумраке несколько блеклых теней с большими заплечными сумами перемахнули гребень перевала за спинами псанов, что гнались за отвлекающей группой. Дело сделано, Грон и его люди оторвались от преследования, теперь их не заполюют. Половина дневного перехода и начнутся земли людей, где экспедицию ожидают княжеские сотни, которые смогут дать отпор обнаглевшим псоглавым выродкам. – Осторожно. Дальше начинаются осыпи. Не хотелось бы зазря ноги переломать.

– Дайм, ложись!

Над головами парочки, плюясь искрами, пролетел огненный шар. Псаны задействовали тяжёлую артиллерию – шаманов. Шар взорвался на осыпи, породив обвал, который отрезал беглецов от южного прохода через перевал. Преследователи купились на устроенное представление и решили, что главная группа людей играет роль отвлечения, а шустрая пара и есть переносчики семян кровь-травы – лекарства от смертельного мора, постигшего людские княжества.

– Гурговы твари, – в сердцах выругалась Нарси. – Они уже на тропе.

– Лезем вверх, на уступ, – ответил Дайм, разглядывая десятки согбенных фигур, выползающих на горную тропу из-за кромки косогора. – Рассвет… Как некстати.

Псаны внизу радостно завыли и залаяли, разглядев в первых лучах дневного светила две человеческие фигурки, упорно карабкающиеся вверх по крутому горному склону. Шаманы, встав в два круга, затянули рыкающие речитативы. В центре рыкающих хороводов родились сгустки пламени, с каждой секундой рукотворный огонь становился ярче и насыщенней, земля под ним почернела.

"Вот и всё, – подумал Дайм, – живыми нас не выпустят".

Тра-та-та-та, раздалось с уступа. Мгновенье спустя к звонкому металлическому тарахтению присоединились гулкие хлопки. На тропе разверзся ад. Ошарашенным беглецам показалось, будто гигантские воины с силой втыкают и выдергивают из земли исполинские копья. Псанов разрывало в клочья. Огненный шторм за секунду смёл десятки преследователей, тропа перестала существовать. Оставшиеся в живых псоглавые воины, воя от страха, громадными скачками неслись вниз. Многие не удерживались на крутизне, спотыкались, и к подножию гребня скатывались мешки с костями. Спрятавшимся в лесу повезло немногим больше – они прожили чуть дольше, чем их собратья на горной тропе. Окружающее пространство наполнил противный резкий свист, и невидимые исполинские копья перепахали рощи под горой.

Дайм и Нарси, чтобы не сорваться вниз от возникшей тряски и не угодить под сыплющиеся сверху булыжники, всеми клеточками прижимались к холодному камню. Через несколько минут свист утих, а к беглецам опустились верёвочные лестницы. Напарники недоумённо посмотрели друг на друга, выбирать не приходилось. Кто бы не помог им, он обладал невиданным могуществом. Кем надо быть, чтобы сотворить такую магию? В головы мужчины и женщины пришли одинаковые мысли, что враг врага может оказаться другом, по крайней мере, они очень надеялись на подобный расклад.

Подъём с помощью лестниц был несравненно легче, чем медленное карабканье по острым камням. Беглецы одновременно достигли края уступа. Нарси подняла голову вверх и столкнулась взглядом с широкоплечим седовласым человеком в странной одежде зелёного, лиственного цвета с чёрно-коричневыми пятнами и полосками. Серо-голубые глаза нежданного спасителя пробежались по фигуре девушки, отмечая и мужского покроя одежду, и лук за спиной, и походную заплечную сумку, и общий измождённый вид беглянки. Сильные руки с мозолистыми ладонями помогли ей перемахнуть через край. Второй человек в странной одежде помог Дайму. От уведенной картины беглецы застыли в шоке. Весь уступ был заставлен странными домами на колёсах и урчащими железными чудовищами от которых противно пахло сгоревшим земляным маслом. Между домов и железных агрегатов сновали десятки людей, многие из них таскали непонятного назначения заскорузлые деревянно-металлические дубины с торчащими вбок рукоятками. Но самое странное было не в домах и чудовищах, а в том, что на скале за уступом распахнулось громадное окно, за которым угадывался бескрайний лес…

Вадим достал из короба последний груздь, очистил от налипшей листвы и мелких щепочек, придирчиво осмотрел и уложил его в чан. Маловато будет. Если так пойдёт и дальше, то придётся расстаться с планами по засолке пяти бочек грибов. Мало того, что год не блещет урожаем, ещё и нога подводит в самый неподходящий момент. Парень сунул в чан шланг, залив дары природы колодезной водой и приготовил гнёт. Хорошо, что два года назад он настоял на своём и установил в колодце глубинный насос. Дед для порядку побухтел пару дней, потом смирился и одобрил инициативу внука. Как тут не одобрить, когда недоросль убивался половину лета: выкопал глубокую траншею, уложил трубы и провёл воду в дом. Тут хочешь, не хочешь – одобришь. Не переть же супротив Полины, она баба боевая, упрёт руки в боки, встанет на своём и танком её не сдвинешь. С другой стороны, ежели затеяли ремонт по полной программе, то, стал быть, надо его до конца доводить.

Залив грибы и придавив их крышкой, с уложенным на неё громадным булыжником, Вадим проковылял к щитку и отключил насос. Нет больше ни бабы Поли, ни деда Миши. Жили они долго и счастливо и умерли в один день, точнее в одну ночь. Пять лет назад, когда он с дедом ездил на каникулы к матери в Хабаровск, тот, мечтательно прикрыв глаза, обмолвился, что хочет умереть с газеткой в руках, сидя на унитазе. Чтобы тихо, спокойно, не страдая от старческих болячек и не мучая родных…

Вадим тогда жестоко обиделся на старика и на мать. На деда за то, что тот собрался умирать, на мать за то, что слушала его разглагольствования и не одёрнула. Он потом два дня с ними не разговаривал. Нет, Вадим знал о том, что люди умирают. Старики в посёлке что-то больно часто повадились отходить в мир иной. Но, дед! Умирать он собрался. А внуку что делать? Куда топать? Матери и сводному младшему брату он даром не нужен. Отчиму тем более. Тот и слыхом не слыхивал, что у жены есть ребёнок не от него, пока дед однажды не заявился погостить на пару дней к дочке. Скандал был знатный…

Вадим до восьми лет искренне считал стариков своими родителями, мать-кукушка до этого времени ни разу не отметилась в жизни сына. Один раз отметилась – родила. Баба Поля часто сокрушалась, что слишком баловала непутёвую дочь в детстве, прощала, когда следовало наддать ремнём, вот и выросло из Натальи не пойми что. Так всегда бывает, если в голове гуляет ветер – из пятой точки мозги не вложишь. Воспитывать следует, когда ребёнок помещается поперёк кровати, а не тогда, когда он вдоль не влазит. Упустила она дочь, упустила. Троих сыновей вырастила, а дочь не смогла. Не вложила разум в непутёвую голову. Уехав в город, поступать в институт, Наталья пустилась во все тяжкие, нагуляв на втором курсе ребёнка. Предполагаемый папашка, узнав о беременности подруги, моментально исчез за горизонтом, бросив её наедине с растущим животом. Наталья недолго горевала, решив вопрос кардинально. Зачем самой мучиться, менять пелёнки, ночей не спать, если есть родители? Ей надо личную жизнь устраивать…