Дороги сказок
Шрифт:
– Василий Николаевич, вы не ответили на прошлый вопрос. Какие предположения? Где вероятность открытия портала или порталов, по вашим расчётам, наиболее велика.
– Пермь, Камчатка, Каспий, Бермудский треугольник, продолжать?
– Достаточно, я вас понял. Немедленно информируйте меня обо всех изменениях, не тяните с расчётами, как получите результаты замеров полевиков, сажайте весь отдел за компьютеры. Мне нужны точные данные, а не гадание на кофейной гуще. Где, когда, координаты, вероятная продолжительность, возможно или невозможно закрыть или заткнуть "дырку" силами наших спецкоманд и спецоборудования, можно ли, и на каком расстоянии от межмирового портала, если можно, телепортировать людей и оборудование? Какое влияние будет оказано на стационарные порталы? Мне нужно ВСЁ! Понятно? Санина информировали?
– Информировали. Силовиков, безопасность, штабы бригад быстрого реагирования, согласно регламента, уведомили раньше вас.
– Хорошо, хорошо. Молодцы, а теперь работаем, Василий Николаевич, работаем!
Так, с чашкой в руке, Керимов ушёл с блиц-совещания. Началось. На полтора года раньше намеченного срока. Никто не брал в расчёт, что светило так подкузьмит. Конечно, открытие порталов будет кратковременным, вспышки на Солнце не могут быть вечными, потом обстановка нормализуется, и у них будет в запасе около года. Боже! Как неохота устраивать учения в боевой обстановке… Толкнув дверь кабинета, Илья Керимович покрутил в своих лапищах фарфоровую тару – подарок премьера научному центру. На белоснежных стенках чашки остались бурые, пахнущие зерном и корицей разводы. Вспомнив, чей презент он держит в руках, руководитель научного подразделения обернулся к рабочему столу и посмотрел на боковую приставку, где среди прочих аппаратов притулился скромный телефон с двуглавым орлом вместо наборного диска.
А Иону прав, через месячишку может быть поздно. Работы по программам "Сателлит" и "Щит" необходимо форсировать. Максимум две недели, через этот срок орбитальная группировка должна накрыть своим недремлющим оком поверхность планеты. Двадцать четыре спутника, собранных по технологии Игрума, заменят полевые центры и лаборатории. Порталы и геомагнитную обстановку проще и легче мониторить с космоса. Керимов крутанул пальцем небольшой глобус-левитрон, висящий над электромагнитной подставкой. От неосторожного движения пластиковый шар с магнитом внутри скатился на столешницу. Илья Евгеньевич остановил разбушевавшуюся планету, схватив глобус за северную снежную шапку, помеченную маленьким российским флагом.
С программой "Щит" было сложнее. Заводы не успевали. Положа руку на сердце – ни через две недели, ни через месяц, ни через два, "щит" не защитит Землю. Пяти орбитальных платформ едва-едва хватит прикрыть Россию, а то и не хватит. Недостаток оборудования и космических платформ грозил обернуться классической ситуацией со старым лоскутным одеялом, которое натягиваешь на голову – оголяются ноги. Прикроешь ноги – мёрзнет голова. Модернизированный ВПК, дай Бог, напрягшись, выдаст семь или восемь "изделий". Да и те не решат проблемы. Мощности телепортационной установки достаточно для заброски сорокатонных платформ на орбиту, да хоть на Луну или Марс, но возникает затык с управлением орбитальной группировкой. Теперь вопрос упирался в РВСН, к которым сводились нити управления ударными платформами, заточенными на создание мощнейшего сфокусированного электромагнитного излучения. Самопроизвольные порталы планировалось подавлять "иглоукалыванием" с трёхсоткилометровой высоты. Запасным вариантом были ядерные бомбардировки… Лучше, конечно, обойтись без крайних мер, бомбить-то придётся не вражескую территорию. Посему свет в окнах "номерных" заводов не гас ни днём, ни ночью. Рабочие уже и забыли, когда у них был круглосуточный график, пришлось вспоминать. "Изделия", следуя традиции, были двойного, а то и тройного назначения. Из пяти наземных подвижных специализированных ЦУПов в ближайший месяц будут готовы только три, это не учитывая устранения многочисленных недоделок, настройку, юстировку и иже с ними. Дай Бог, один ЦУП запустить. Морские же – ох как не скоро покинут стапеля кораблестроительных заводов. Так что, Илья Евгеньевич, остаётся надежда только на "Сателлит". Производство и запуск спутников можно и нужно ускорить, даже в ущерб "Щиту". Допустимы любые методы, на чашу весов брошено выживание человеческой цивилизации…
После нескольких секунд сомнений, Керимов сел в кресло, протянул руку по направлению к гербоносному устройству и поднял трубку.
Жан-Пьер Бланшар, высокий темноволосый молодой человек двадцати пяти лет от роду, чистокровный француз (тут он несколько заблуждался, прабабка марокканка и русский дед со стороны матери – выходец из волны белых эмигрантов, наводнивших Францию после Первой Мировой войны, разбавили галльскую кровь, одарив потомка горбинкой на носу и высоким ростом), в презрительной гримасе, чуть оттопырив нижнюю губу и поддёрнув вверх подбородок, слушал корявую речь из уст низкорослого широколицего то ли казаха, то ли узбека. Жан-Пьер давно пожалел, что этот чёртов "лимонник" отказался от услуг русского переводчика. Мак-Кинли с первого взгляда невзлюбил серьёзного, как грозовая туча Borisa Karnopolzeva, дал же Бог русскому фамилию – язык сломаешь, хотя у местных варваров фамилии ещё хуже. Все они, что русские, что казахи, что узбеки – варвары, грязные животные. Бланшар искренне считал Францию и французов лучшими в мире. Ни одна страна не дала человечеству и цивилизации столько, сколько дала Франция! Жан-Пьер готов был терпеть лимонников и бошей, остальных тихо презирал, впрочем, первых и вторых он презирал не меньше.
Нет, он не может слушать это издевательство над родной речью. Казах, специально, что ли, издевается? Русский хоть сносно изъяснялся на обоих языках, но подозрительный Мак-Кинли почему-то считал того агентом Ка-Гэ-Бэ, хотя Жан-Пьер вроде бы слышал, что КГБ расформирована или вроде того. Но этот чистоплюй из-за канала, как лимонники обзывают Ла-Манш, избавился от русского при первой же возможности, наняв в Астане широколицего крепыша с глазами-семечками и угодливой улыбкой. Имя нового переводчика Жан-Пьер даже не стал запоминать. Француза бесило то, что варвар имел наглость бросать сальные взгляды на Софи. Казах идеально владел английским, но лучше бы рта не раскрывал, желая оказать любезность мадемуазель Лефевр.
О, Софи, за каким чёртом тебя понесло на край света? Софи, какое тебе дело до этих грязных варваров и высыхающих вонючих болот? Только ради неё он терпит грязь, жару и пыльные бури. Софи, Софи…
Русские сами высушили целое море, пусть сами с ним и разбираются! У них ещё достаточно болот, нельзя убиваться по каждому. Да и кому оно сдалось? Открыв путь в другие миры, русские наплевали на свои земли и экологию. О какой экологической катастрофе можно вести речь, если они, они, эти… варвары захапали себе воистину неисчерпаемые источники ресурсов!!! По меньшей мере – несправедливо. Не должна одна нация владеть достоянием всего человечества, а русские ещё и торгуют им! Хорошо ведёте себя – нате вам портал… Индия, Китай, Япония получили доступ к богатствам Эльдорадо, а весь цивилизованный мир вынужден обивать пороги Кремля. Русские оседлали золотую жилу, но может случиться так, что цивилизованные страны скинут зарвавшихся варваров с нагретого места. Так было и так будет, что удивительно, даже этот сноб – Мак-Кинли, согласен с Жан-Пьером. Если русские не хотят делиться, надо их заставить!
– Нет, прекрасная мадемуазель, – коверкая слова, казах улыбнулся Софи. Жан-Пьер привычно поморщился. – Здесь раньше было морское дно. Глядя на солёный такыр, трудно поверить, что пятьдесят лет назад это было четвёртое озеро планеты. Всего в десяти километрах от нас, там, где вы можете видеть корпус судна, был рыболовецкий посёлок, а теперь надо ехать десять минут на машине, чтобы добраться до моря. Рыбацких хозяйств почти не осталось.
– Месье Алдияр, вы говорите, что здесь жили рыбаки, я знаю, что рыба в озере погибла из-за большого содержания соли, о каких хозяйствах вы говорите?
– Не совсем так, мадемуазель. Из-за высыхания озеро разделилось на две половины. Рыба погибла в Большом Арале, сохранившись в Малом… Постойте, вы ничего не чувствуете? – перешёл на чистый английский казах.
Жан-Пьер прислушался. Какое-то внутреннее чувство во всё горло вопило французу немедленно убираться отсюда. Беспокойство охватило не только заносчивого потомка галлов. Русские водители резко загорлопанили, заметались на месте, потом попрыгали в машины, завели моторы и подъехали к членам международной экологической экспедиции.
– Что он говорит? – спросил Мак-Кинли переводчика, кивнув на водителя ближайшего микроавтобуса.
– Василий просит послушать его и немедленно покинуть это место. Прошу вас… – ответил казах, жестом приглашая всех занять места в пассажирских салонах. Переводчик, видимо, решил послужить примером. Смешно переваливаясь и подпрыгивая, он дубовым бочонком поскакал к японскому внедорожнику.
– Что вы себе позво… – англичанин не договорил.
В небе странно сверкнуло. Шагая к джипу, Жан-Пьер недоумённо покрутил головой – ни облачка. Откуда взялась молния? Конечно, если это была молния, с русских станется испытать какую-нибудь бомбу. Резкие порывы неожиданно влажного ветра подняли с земли мелкую соляную пыль и песок. Жан-Пьер побежал, пусть этот напыщенный идиот остаётся здесь, а он умывает руки.
– Софи! – Бланшар, открыв дверь, схватил мадемуазель Лефевр и толкнул её на заднее сиденье. Сам молодой человек примостился рядом.
– Смотрите! – крикнул Уинстон Питт, второй англичанин в составе экспедиции.
– Смотрите! – повторно крикнул он, указывая пальцем в сторону бывшего рыболовецкого посёлка.
Оттуда, где раньше был посёлок, на экспедицию надвигался многометровый вал воды, который рождался из гигантского стометрового фонтана, бьющего прямо из воздуха. Вытаращив глаза и тяжело дыша, на переднее сиденье плюхнулся Мак-Кинли: