Чтение онлайн

— Не беспокойтесь, я уверен, все обойдется. Может он подругу нашел… — Михаил задумчиво покачал головой. Ляпнул, не подумав.

— Хорошо бы, — по-матерински вздохнула Сэл. — Мне неспокойно. Когда он с тобой, я не волнуюсь…

— Мне бы вашу уверенность, — тихо пробормотал Настройщик, выходя на улицу.

***

Сквозь полуоткрытые оконные жалюзи яростно било полуденное солнце, нагревая душный воздух кафе. Горячий пластик столов медленно поджаривал руки посетителей. Слабо вращался вентилятор, перебирая полосы света и тьмы.

Слега изменив позу, Михаил невзначай подставил голову под луч солнца. Несколько секунд терпел, чувствуя, как мозг тонет в теплом вареве крови. Потом не выдержал, мрачно засопел и попытался закрыть жалюзи… Жалюзи воспротивились.

Михаил рванул сильнее.

— Черт бы вас подрал, закройте кто-нибудь это хреново окно!

— Успокойся Мик, — Рент отвлекся от еды и взглянул на соседа. — Там заело.

Зло посмотрев на Белесого, Настройщик вновь уткнулся носом в тарелку. Фирменным блюдом в кафе значилось пюре и жаркое с подливкой. А в качестве питья — компот со льдом. Однако ни есть, ни пить не хотелось. Отчасти в том повинен жаркий день — на небе ни облачка, только прозрачная синь, воздух застыл.

— Соли передай, будь любезен, — кивнул Рент.

Сидит и в ус не дует — деликатно поглощает мясо и читает детский журнал. Что с ним может случиться? С приснопамятного похмельного утра минуло одиннадцать дней, а с Рентом никаких проблем. Везунчик.

Михаил оглядел зал… Нет, показалось. Последнее время ему слишком много кажется.

Он чувствовал, как вокруг стягиваются сети враждебной воли — исподволь, крохотными незаметными глазу намеками, неумолимо. Охотник гнал добычу в расставленные силки. И не свернуть, не остановиться.

Еще два дня, только два… Надо продержаться — восполнить энергию и покинуть Таг, отринув груз проблем.

— Вы сегодня встречаетесь с Орой? — спросил Рент.

Что у него, журнал закончился? Михаил придвинул пепельницу и закурил. Чуть полегчало.

— Да. Мы договорились на вечер. Сходим куда-нибудь… Помнится Полад говорил о музее.

— А Полад о тебе спрашивал. Он заболел… Вчера еле на ногах стоял. Трип его отпустил. Работать некому… Ты вот ушел…

— На то были причины. — Михаил почувствовал себя виноватым и разозлился: — Не век же мне сидеть в конторе.

— Конечно, — Рент удивленно захлопал глазами.

— Извини, настроение дурацкое. Жара эта… Я скоро уеду, Рент. — Михаил принялся чересчур внимательно изучать стакан с компотом.

— Я знаю, — кивнул Белесый. — Пару строчек… иногда.

— Да.

***

К вечеру жара спала. Город остывал, ласкаемый слабым ветерком. В темно-фиолетовом небе высыпали первые звезды.

Насвистывая унылый мотивчик, Михаил брел к дому Оры. Настроение стремительно ухудшалось в ожидании предстоявшего разговора. Зеленоглазка узнает о скором отъезде ее возлюбленного. И мир праху любви — останется только ненависть к Вечности и к собственным непонятным чувствам. Вопреки всякой логике он добровольно отдалялся от милого сердцу создания.

— Пива. — Михаил остановился у лотка. Заплатив, получил пластиковый пакет, вскрыл и сделал глоток. По гортани скользнул благословенный холод.

Чередуя пиво с ароматным дымом «Лоры Долл», Настройщик побрел дальше. Свернул в тихий проулок, щелчком отбросил докуренную сигарету — алый огонек канул в темноте.

На смену ему из тени выступили семеро — в одинаковых темных плащах и шляпах. Классика.

Недопитый пакет с пивом белой кляксой хлопнулся о тротуар.

— Агенты?

— Пришло время умирать, сын Ада, — провозгласил один из незнакомцев. Звучно. Пафосно. Емко. Словно Ад — конкретное физическое лицо, которое захотело и стало отцом — как в обычной добропорядочной семье. Странно.

— Папане привет, — хмыкнул Михаил.

Семеро молча приближались. Рука одного из них в свете фонаря блеснула зеленью.

— Вам бы помыться ребята…

Молчание. В доме по соседству тихо заиграла музыка, вдоль тротуара прошелестел ветер.

— Хрен с вами!

Холодно сверкнули мечи — семеро атаковали. Извернувшись, Михаил попытался остановить разбег и прокатился по бетонке. Смерть пронеслась над ним.

Вскакивая, он надел первого противника на кулак. Везунчик пискнул, раскинул ноги и опрокинулся на бок. Настройщик потратил мгновение, чтобы перехватить его меч и полоснуть им вокруг. Звон.

Грудь и правый бок у Михаила ожгло, рубаха намокла багрянцем. С трудом отбив очередной удар, он прыгнул вверх. Перевернувшись в воздухе, узрел под собой вражескую голову и обвил ее мечом — брызнула черно-синяя кровь.

Земля встретила неласково. Он метнулся в сторону — подальше от смерти, обернулся… Пятеро невероятно быстро контратаковали. Темноту прочертили холодные искры.

Новые раны и новая боль.

— Что здесь происходит?! — рявкнул командный голос.

Место схватки залил яркий свет фар. Армейская машина… Покинув ее, двое патрульных неуверенно приблизились. Хрипло забулькали перерезанные горла — солдаты погибли, не успев разобраться в ситуации.

Прорвавшись сквозь резавшие воздух мечи, Михаил кубарем прокатился по улице, схватил пистолет, выпавший у одного из патрульных… Рванувшийся к нему мужчина, узрев вблизи зрачок дула, попытался отпрянуть. И, не удержавшись, завалился на спину.

Вместо выстрела раздался сухой щелчок.

— Кусок хетча! Работай… Работай, чтоб тебя!! — Михаил затеребил пистолет.

Через несколько секунд Старуха с косой весело оскалится.

Настройщик нервно глянул по сторонам. Мужчина у его ног усмехнулся…

Темноту пронзила фиолетовая вспышка выстрела. От удара пули враг подскочил, конвульсивно дернулся и мертвой плотью распластался на бетонке.

— А черт! — От неожиданности Михаил едва не выронил пистолет.

Нападавшие сплели мечами стальной узор — кружево смерти, песнь схватки.

Грохот выстрелов напомнил барабанную дробь. В клочьях багрово-синего тумана трое противников упали. Остались двое, которые и успели — клинок рассек Михаилу плечо.

Один из двойки сдвинулся в сторону — за спину димпа и приготовился добивать. У него великая миссия…

Выстрел оборвал мысль.

— Сдохни! — Яростно и бессмысленно глядя на труп, Михаил покачнулся. Новый удар сбил его на мостовую. Последний из семерки, плюясь кровью и крича, вознес над головой меч.

Удар.

Ладони обожгло. Михаил отвел перехваченный клинок в сторону… и на секунду увидел глаза врага — бессмысленную синюю радужку, точно подернутую льдом.

— Во имя… — Выстрел отбросил мужчину прочь.

— Пошел на… — закончил Михаил.

Едва сдержав крик боли, он встал. Надо убираться — движение жизнь. Из ран по каплям вытекала кровь…