Чтение онлайн

Осверин запасливо извлек из котомки запасную одежду и стал помогать другу отколупывать остатки этого дурацкого льда. Оба они чувствовали себя как-то глупо: шли, шли, и вдруг в прямом смысле слова с неба упала магия, сделала гадость и закончилась. И ни мага, ни каких-либо объяснений. Только мокрые штаны.

– Ладно, всякое бывает, - философски пожал плечами менестрель, - хорошо хоть не в голову.

Аскольд усмехнулся и кивнул. Хорошо. Друзья еще немного помолчали, занятые важным делом и гадая про себя, что это было за знамение свыше.

От размышлений их отвлек звук шагов и шелест сухой травы. Вариант был только один - все-таки ледышка взялась в небе не сама по себе. Песенное расположение духа куда-то испарилось, осталась кровожадная жажда деятельности. Крайне не пацифичной деятельности. Так что когда названные братья одинаково подняли головы и уставились на вывалившийся на дорогу источник звуков, тому осталось только вздрогнуть и попятиться. Но молодой лорд потянулся за мечом, не отрывая взгляда от незнакомца, и бегство сразу потеряло все свои прелести. Маг никогда не был хорош в погонях.

– Здравствуйте, - выдал он секундой позже, - опа... хорошо, не в голову.

– Ээ... спасибо, - брякнул менестрель, не задумываясь.

Аскольд перехватил меч поудобнее и приподнял одну бровь, молча требуя продолжения, и маг истолковал его жест весьма правильно - зажег наконец в руке заклинание универсального щита. Правда, одноразового.

– Поразительная везучесть, надо вам сказать, - добавил незнакомец, оглядев путников... И, вздохнув, повинился и предложил им компенсацию в двух вариантах. Можно дать по шее (один раз, удар-то был один!), а можно дойти вместе до ближайшего трактира и выпить там бутылочку вина за его счет.
– В конце концов, никого же не убило, - цинично пожал он плечами, - а то был бы другой разговор.

Менестрель едва сдержал ехидный смешок и от греха подальше отвернулся: улыбка-то сквозь затылок не проступает.

Решение оставалось за Аскольдом. Тот посмотрел долгим взглядом на незнакомца, на свой меч, еще раз на незнакомца - на меч - и на незнакомца. Потом фыркнул, плавным привычным движением вернул клинок в ножны и с полуулыбкой протянул руку.

– Аскольд.

Маг улыбнулся в ответ довольно искренне и с явным облегчением.

– Сардиар Лас, - представился он, пожимая руку. Потом повернулся к менестрелю. Тот тоже назвался, и, откинув волосы со лба, задел локтем мелодично тренькнувшую гитару. Чародей улыбнулся инструменту в отдельности и счел нужным добавить: - Моя стихия огонь, если что. И... простите за заклинание, ребята.

Благодушное настроение удивительным образом стало возвращаться к побратимам. Да и маг, отвлекшись, думать забыл про свое раздражение. Раз это случайность, так удачно закончившаясь, а не чье-то вероломство и злая шутка - так почему бы и нет? Нечасто встретишь душевных ребят в этих краях.

Где-то у горизонта громыхнул гром.

– А до ближайшего трактира - сколько недель пути?
– прищурился Осверин.

Аскольд переглянулся с недавним незнакомцем и негромко рассмеялся.

– Да, друг мой, маги умеют выкручиваться из любой ситуации!

– И заключать ненормальные сделки, - в тон ему ответил тот.

Желтую дорожную пыль прибили к земле первые тяжелые капли дождя, принесенного ветром, должно быть, откуда-то из варварских земель. Умерившее свой пыл солнце наполовину скрылось за серыми боками мягких облаков, а в прогремевшем чуть ближе громе послышался заразительный смех Хетта, безбашенного бога небесных бурь. Или это так ветер шумит в полевых травах? Осверин уверял, что небо собирается петь.

Дороги сплелись в тугой клубок влюбленных змей,

И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло.

Лукавый, смирись - мы все равно тебя сильней,

И у огней небесных стран сегодня будет тепло.

Мельница, «Дороги».

Закат разгорелся багровым маревом на бледно-голубом небе, и к горизонту шагнули удлинившиеся, потемневшие вечерние тени. Воздух, не прогревшийся за день, стал прохладным, а желтеющие листья деревьев и трава заблестели первыми каплями росы. От земли потянуло холодом, сыростью и дождем. На Обитаемые Земли спускалась промозглая осенняя ночь.

Маленький городок Илис, затерявшийся где-то между многочисленными графствами, герцогствами и королевскими землями, затих и приготовился отходить ко сну. Здесь нет фонарей, освещающих улицы по ночам, колдовских башен, царапающих шпилями небесный свод, нет трактиров, работающих «до последнего посетителя» - то есть, до городской стражи, заглянувшей с утреннего обхода. Никакого привычного ряда виселиц, никакой грозной плахи. Здесь нет даже хитросплетения узеньких извилистых переулков, продырявленного колодцами площадей, как в столице. Тихое, по-своему красивое место.

С низенькой черепичной крыши жилого дома ловко спрыгнул на пустынную улицу, кутаясь в плащ до колен, какой-то ночной странник. Приземлился на мостовую он едва слышно, хотя за спиной у него болталась дорожная сумка. Человек огляделся по сторонам, издал короткий довольный смешок и проворно пошагал куда-то в центр города, то и дело поднимая голову в надежде отыскать пока не показавшиеся на небосклоне звезды.

На противоположной стороне Илиса вооруженный всадник на прекрасном вороном жеребце со всей дури колотил кулаками в уже закрытое ставнями окошко привратника. Дури воину было не занимать, и не успел он пожелать стражу и половины того, что собирался, как в перерыв между ударами выглянул гвардеец, предусмотрительно прикрываясь ставнями. Он открыл было рот, чтобы объявить, что после захода солнца проезд в город без специального приглашения запрещен, но тут же захлопнул его. Немного подождав, привратник попытался спросить, что угодно приезжему господину, и получил в ответ такую пламенную тираду, что открыл тяжелые скрипучие ворота еще до ее логического завершения. Проехав, воин презрительно бросил ему золотую монету, назвал свое имя и поскакал прочь.

Город Илис, скромный и немноголюдный, когда-то давно, когда главный тракт Обитаемых Земель проходил прямо через него, выстроил на общественные деньги красивый и изящный храм возле главной площади. Никого из богов его служители особенно не выделяли, но с радостью и любовью молились всем им. Боги не были в обиде, и храм выстоял и в войну, и под натиском времени. Этим прохладным вечером он послужил пристанищем странствующему монаху, пожелавшему обратиться к высшим, и просьба его, должно быть, была услышана. Уперев свой вороной меч в пол самым кончиком, он воззвал к богам на красивом древнем языке. Он просил силы, просил помощи и поддержки, ибо труд его сложен и долог. Удовлетворенный голубоватым бликом, пробежавшим по лезвию его меча, монах убрал клинок в ножны и вышел на храмовое крыльцо. Двери храмов не принято закрывать, и путник просто аккуратно прикрыл их за собой. Потом он неторопливо спустился по трем ступеням на мостовую, натянул пониже на лицо темный капюшон и прислушался.

К площади приближался перестук конских копыт. Было уже темно, и ничего нельзя было рассмотреть, но, судя по звукам, двигался всадник довольно быстро. Когда дробь подков зазвучала совсем близко, от стены какого-то дома отделилась серая тень. Рядом с ней на уровне человеческой груди вспыхнул небольшой огонек и, подрагивая, поплыл на середину площади. Ничего вокруг он не освещал, только горел сам - колдовской огонь принимает те свойства, которые попросит у него маг.

– Напугаешь коня - сам будешь их ловить, - хрипло буркнул монах.