Чтение онлайн

— Согласен. Нам их будет не хватать. Могли бы и породниться через детей. — Максим вздохнул. — Но когда они доберутся, то непременно найдут наших родителей и доложат, что мы живы.

— Моим нет. Я видела их во сне. Они просили у меня прощения, и чтобы я отпустила их. — Гуля вытерла слезу. — Я отпустила.

— Может, мы потому и не хотим идти домой, что в этом уже нет смысла. Я почему-то чувствую, что мои тоже погибли. — Максим обнял жену. — Но мы то есть, значит, род продолжается. — Он нежно погладил её живот. — Пять Максимычей, как минимум.

Как только посевная закончилась, из двух деревень собрали отряд, чтобы обойти весь периметр «Затерянного мира». Хотели убедиться, что нигде не появилось прохода. Экспедицию возглавил Геннадий, душа которого томилась однообразным трудом. Не было их три дня и народ даже начал волноваться, но по возвращении они объяснили, что имеет место разрушение склонов разлома из-за огромного количества стекающих потоков. Они же, собираясь в озера и ручьи, препятствовали маршруту.

— Если не станем высаживать деревья по берегам оврагов, то скоро они проточат землю до такой степени, что мы не сможем заниматься сельским хозяйством и свободно перемещаться по нашей территории. — Заявил Геннадий. — Надо самим выращивать саженцы и укреплять ими склоны.

— Пока что у нас из саженцев только плодовые деревья. — Напомнили ему. — И то, росточки с палец длиной.

— Ну, пару лет потерпим. — Смягчился Геннадий.

— А что, чужих следов не видели? — Спросила Мария Алексеевна.

— Их тут быть не может. Официально заявляю, прохода нигде нет. Вулкан еще пыхтит, да и кто в своем уме решится через него топать. Там от одного вида бежать хочется. В этом плане переживать не о чем.

— Я могу сделать такие выводы. — Игнат решил обобщить итоги экспедиции. — На ближайшие два года у нас планы сугубо рабочие, как вырастить урожай, как собрать и как сохранить. Никакие внешние обстоятельства, кроме непогоды, нас волновать не должны. На всякий случай попрошу, чтобы не отпускали детей к разломам и сами не ходили. Неизвестно, какой они глубины, и до каких пор края их будут осыпаться. Мне вообще кажется, что разломы это новые русла рек, которые наполнятся водой лет через сто или двести.

— К тому времени пшеница станет не сортовой. — Заметил Владимир Протасов. — Надо что-то думать о селекции, иначе, сколько засеем, столько и соберем.

— Есть тут среди нас селекционеры? — Спросил Игнат. — Нет? Я так и думал. Значит, будем скрещивать самостоятельно, тычинками в пестики и наоборот. Тут у нас еще лет пять-семь на эксперименты. Картошку, чтобы не выродилась, будем размножать семенами. Так и болезни не передаются и сортовые качества не портятся. Матвей Леонидович, что у нас с овощами?

— Взошли, тянутся к солнцу. Подпитываем органикой собственного производства и водой из долины гейзеров.

— А что с сорной травой?

— Маля херба цито кресцит. — Громко произнес Заболотный. — Сорная трава быстро растет. Это латынь, если что.

— Умник.

— Растет трава. — Ответила Протасова Ольга. — Я насчитала двадцать четыре вида разной.

— Вот, как хорошо, что поля у нас были сорными, а пшеницу не успели подработать. — Заметил Игнат. — Даст бог, восстановим экологию. Э-хе-хе, птиц бы и насекомых еще раздобыть.

— Ну, мух-то у нас полно. Только они на цветы не привыкшие садиться.

— Кстати про животных. — Геннадий поднял руку. — Мы видели норы, похожие на сусличьи. Не знаю, что они ели, но зиму, кажется, пережили.

— Они нам теперь всю пшеницу подъедят. — Расстроился Игнат. — Придется их выливать.

— Вряд ли. Это было за пять километров от нашего поля, если не больше.

— Тут надо больше крыс бояться, которые в деревне размножились. Вот они реально могут нам весь урожай испортить. — Заметил Геннадий. — Мой Бывалый один уже не справляется. Надо пацанов озадачить и премировать их чем-нибудь.

— Кстати, крысы могли бы нам решить проблему белкового дефицита. — Высказался Матвей Леонидович.

— Крысы? — Переспросила Мария Алексеевна.

— Да, а что такого? В нашей ситуации гастрономическая избирательность прямой путь к гибели. Потом еще и памятник им поставим.

— Из их костей. — Мрачно пошутила директор штольни.

Весна выдалась теплой и солнечной. Растения сразу пошли в рост, но с конца мая зарядили дожди. Высокая тонкая соломина озимой пшеницы, изнеженная теплой и сырой погодой не выдерживала массы формирующегося колоса и заваливалась. Посевы полегли. Пришлось срочно придумывать способ поддержать ее. В дело пошли все веревки, какие только смогли достать, распускали навязанные зимой носки, старые кофты, поснимали электрические провода, размотали корды сгоревших тракторных колес.

— Слишком хорошо, тоже плохо. — Заявил Игнат, глядя на странно выглядящее поле, в веревках крест-накрест. — Все же морозец в марте был необходим.

— Если все лето так будет лить, яровая пшеница или ячмень могут прорасти в колосе. — Произнес Владимир Протасов. — Урожая, считай, не получим.

— Только не надо каркать. — Разозлился Игнат. — Без твоих завываний тошно.

От него только ушла атаманша Вера Петровна с «аудиторской» проверкой состоятельности контрагента. Полегшие посевы не очень понравились ей. Она любила торговаться и намекнула, что если урожай получится плохим и ее курам достанется меньше ожидаемого, то договоренности придется пересмотреть.

— Вместо того чтобы войти в положение и помочь, ты начинаешь строить стены. У нас и так места мало. — Упрекнул ее Игнат. — Завтра пришли десять человек, будем опылять колоски. Сырая безветренная погода не способствует опылению.

— А как это опылять? — Не поняла она.

— Эх ты, бухгалтерская душа, дебет-кредит. Вручную, кисточкой из собачьей шерсти.

— Ты не шутишь? — Вера Петровна не поверила.

— Я что, похож сейчас на комика, который пытается тебя рассмешить? Приходи на собрания, на работы, чтобы понять, как нам дается каждый килограмм пшеницы.

— Ну, вы к нам тоже не особо ходите. Так что по нулям.

— Тебе, Вера Петровна, только таблицы сводить по нулям. Ладно, будет тебе урожай, как обещал. Пришло время шевелить мозгами и учиться.

— Вот именно. Это от химии и ГМО мозги не соображали. — Решила Вера Петровна.

— Конечно от них. — Согласился Игнат.

К началу лета скотина ожила. Появилась трава, добавившая коровам надои и позволившая четырехкамерному желудку заработать естественным образом. Подкашивали и озимую пшеницу с самых проблемных участков. Затем пошла кукуруза, прущая в зеленую массу, как никогда. Напряженность, вызванная тяжелым периодом отсутствия кормов и ожиданием гибели скотины, ушла. Народ вздохнул спокойно и заработал товарооборот с новой силой. В штольне появились яйца в достаточном количестве. Уже можно было мешать липучку с сырым яйцом, присаливая блюдо. Получалось питательно и вкусно.

В июне дожди притихли, подул суховейный юго-восточный ветер, подсушивающий озимые к сроку. Ручное опыление сработало как надо. Колоски стояли плотно набитые зерном. Соломы тоже обещало получиться достаточно. Кукурузу силосовали в ямах, чтобы сохранить ее надолго. Дети, впервые попробовав силос, полюбили его. На фоне пресной еды, он показался им деликатесом, имеющим экзотический вкус.

В середине июня у Максима и Гули родилась дочь. Роды прошли нормально. Из Можайкино пришла фельдшер и приняла роды. Это был первый человек, рожденный в «Затерянном мире». Девочку назвали Софьей. Внешне, она была больше похожа на мать, те же черные глаза, маленькие уши и небольшой носик, но от отца ей досталась форма головы и губы.