Чтение онлайн

— Это что-то типа экзамена? — Спросил Петр.

— Наверное. Нам нужны конструктивные предложения, исходя из наших возможностей. — Пояснил Иван. — Мы уже составили планы ремонта, но хотим выслушать различные мнения, чтобы выяснить, не пропустили ли чего-нибудь важного.

— Понятно. Я уже говорил товарищу майору, что камень, как материал, мне не очень известен.

— Камень не ваша забота. Над нами девять этажей, где применены обычные строительные материалы. — Слово взяла Алина. — Идемте.

Компания прошла к лифту и поднялась на минус восьмой этаж. Здесь пахло сырой пылью, и было мало света. Тот, что освещал, развесили на временном проводе, зацепив его за что придется на стенах. Оказалось, что коридор расходился боковыми ответвлениями, конца и края которым было не видать. Некоторые из них перекрыло осыпавшимися стенами, другие обрушившимися потолками.

Иван задавал Петру и Марине вопросы по каждому обвалу, водил вокруг, разъясняя, как были спроектированы тоннели. Указывал на пометки, оставленные на камне. Это была работа геологов, определяющих целостность пород за ними. Каждая пометка несла зашифрованный смысл проблемы. Иван объяснял его и интересовался, чем можно купировать ту или иную неприятность, грозящую разрушением стен при продолжении сейсмической активности или в результате размывания.

В какие-то моменты Петр понимал, что у него нет решения, потому что жизнь его к такому не готовила. Одно дело строить дом из готовых вещей, переставляя их с места на место, а другое глубокое знание материалов, возможность использовать их не в совсем задуманном виде. Из интересного, он предложил заполнение пустот бетоном через отверстия в породе. Петр на ходу придумал, как сделать армирование через узкие каналы, просверленные в камне.

— Хм, если у вас получится то, что вы придумали, считайте, что вы в штате. — Иван посмотрел на Петра с уважением. — Хотелось бы сказать, что голь на выдумки хитра, но кто мы сами-то. Очень надеюсь, что в рост пойдут люди, которые действительно умеют что-то создавать, а не красиво чесать языками и дружить с кем надо.

— Но с нами лучше дружить. — Со смехом добавила Алина. — Потому что у нас продовольствие.

Петра посмеялся, но не от души. Ему показалось, что Алине не понравилось замечание Ивана.

— Значит, сегодня я предоставлю вам схему опасного участка с размерами скрытой полости, трещинами в стенах, динамикой разрушения за последние три дня, а вы составите список оборудования и материалов, которые вам понадобятся. Как только все будет готово, сразу приступим к работе. Если в ближайшие дни геологоразведка не найдет причин для беспокойства, обучите персонал и масштабируем технологию. — Кажется, Иван был рад, что ему есть, что отрапортовать наверх.

У Петра и Марины начались трудовые будни. Каждый день начинался с того, что они планировали, чем заткнуть очередную проблему, грозящую разрушением подземного убежища. С одной стороны у них появилась безопасная и сытая жизнь, о которой мечтали многие, и были готовы ради нее пойти на что угодно, но с другой, они не приблизились к тому, чтобы узнать, была ли информация о самолете «Байкал», приземлившегося где-то в районе Волгоградской или Саратовской областей. Петр не раз обращался к военным, чтобы разузнать, но они отказывали ему, не объясняя причин.

Прошло полтора месяца с того дня, как Петр и Марина попали в подземное убежище. Жилого пространства прибавлялось, появлялись новые люди, худые и напуганные, раненые и больные, но все имеющие определенные умения, которые должны были пригодиться для нормального функционирования убежища.

— У меня такое ощущение, что мы променяли безопасную жизнь на отца и Тимоху. — Призналась Марина, лежа в кровати после отбоя.

— У меня тоже, но что делать? С чего начинать? Военные не идут на контакт. У них все засекречено, как будто мы можем кому-то разболтать. — Петр вздохнул.

— Я слышала, они разрушили дорогу, ведущую сюда, и поставили скрытые посты, чтобы никто не прошел. Кажется, мы можем застрять здесь безвылазно до самой смерти. У нас все есть, тепло, свет, еда, у каждого работа, зачем желать еще чего-то. Нас даже не выпустят отсюда, чтобы мы не проболтались.

— Да, честно говоря, я себе это не так представлял. — Петр вспомнил свои наивные мысли до того, как они нашли это убежище. — В более государственном смысле. Оказывается, власти решили обустроить себе подземную теплицу, которая их поит и кормит и больше ни о чем не думать. Расширение влияния их совсем не заботит.

— До Волги расширить влияние нереально при таком количестве народа, даже если задаться такой целью. Но я не вижу причин ею задаваться. Зачем заталкивать кусок в рот, который не сможешь проглотить?

— Без понятия. Завтра пойду к Алексею и попрошу замолвить за меня словечко, чтобы он поговорил с военными и дал информацию в Энгельс, что дочь и зять человека на «Байкале», с которым общался их пилот, живы и здоровы и если они узнают что-нибудь о них, дали нам знать. — Решительно заявил Петр.

— Я бы все отдала, чтобы услышать голос сына. — Марина всхлипнула.

— Поэтому нам не надо успокаиваться.

На следующий день Алексей выслушал Петра и долго не отвечал, как будто обдумывал, как вежливо отказать.

— Ладно, есть у меня одна идея. — Произнес Алексей. — Отсюда нам запрещают передавать любую личную информацию, но я попрошу знакомого подполковника, который ищет кадры, чтобы он передал запрос с автомобильной рации в одну военную часть. Если запрос окажется положительным, попрошу, чтобы ответ пришел сюда. Было бы здорово узнать, что ваш ребенок и отец живы.

— Спасибо тебе. — Петр искренне пожал ему руку.

Через пару дней Алексей сказал, что просьбу выполнил, и осталось только дождаться ответа. Хотелось верить, что он не соврал. Из-за ожидания у него и Марины развилась перманентная нервозность.

Наступила зима. Машины перестали выезжать за пределы убежища из-за высоких сугробов. Со стороны над снежным полем были видны поднимающиеся струи пара, выдыхаемого системами вентиляции. Люди выходили и заходили в копёры. Если бы кто-то заметил это, то у него отпали бы все сомнения, что здесь находится какой-то объект, где можно обогреться и перекусить. Петр однажды услышал, как военные между собой разговаривали о приказе отстреливать всех, кто приближается к периметру. Ему это показалось бесчеловечным. Он вспомнил пожилую чету, которая предупреждала об этом. Тогда их слова показались надуманными.

Убили ли кого-нибудь или нет, Петр так и не узнал. Раз в день им разрешалось выйти на поверхность подышать свежим воздухом. За это время он не услышал ни единого выстрела и не увидел ни одной причины открывать стрельбу. Сугробы лежали такие, что ни одному человеку, тем более изможденному голодом, не пришло бы на ум ходить по полям.

Вестей от военных не пришло ни до нового года, ни после. Казалось, что убежище законсервировалось само в себе, превратилось в объект параллельного мира, не граничащего с тем, в котором случилась катастрофа. На фоне замечательной жизни, судьба отца и сына казалась Петру и Марине невыносимо тяжелой и несправедливой. Появилось даже чувство вины, что им так хорошо здесь.