Чтение онлайн

— Не двигаться! Винтовки в сторону!

Чубатый быстрым рывком направил на меня винтовку, но тут же упал, сраженный пулей. Другие повиновались моей команде. В это время подошли остальные партизаны.

Жалкими и ничтожными выглядели «вояки». Куда девался их боевой дух и надменность! Они взмолились о пощаде, просили сохранить им жизнь, не скупились на посулы честно послужить «советам».

— А вы пощадили воинов Красной Армии, вырвавшихся из фашистского ада? — гневно бросили мы им в лицо. — Вы не слышали их мольбу о пощаде! Не слышали?.. Смерть за смерть!

…Захватив трофеи, наша группа пошла на соединение с основной колонной, продвигавшейся к Цумани. Переход оказался сложным. Недоставало хлеба. Одну скрутку махорки делили на троих, как говорили, «на брата по затяжке». Но люди не унывали.

Шли добрую половину ночи. К этому времени успели обследовать вокруг местность. Внимательно выслушав донесение разведчиков, командир принял решение: отряд остановится в этих местах на несколько дней. Принесли срубленные деревья, вырыли колодцы. Запламенели костры. Из скудных запасов повара готовили завтрак.

— Воздух! — раздался тревожный голос.

Приближались фашистские «мессеры».

— Погасить костры! Всем укрыться! Слушать мою команду! — приказал Медведев.

Немецкие самолеты сделали разворот, другой и, не обнаружив нашей колонны, повернули в направлении к городу Ровно.

— Конечно, это дело рук националистов, — предположил Дмитрий Николаевич. — Уверен, только они могли сообщить немцам о нашем появлении в этих местах.

Тревога миновала. В несколько направлений были отправлены конные разведчики. Юзик Курята, Владимир Ступнн и я поскакали на восток. Нам предстояло установить, имеются ли вблизи крупные группы карателей. В пяти-шести километрах мы спешились. Перед нами расстилалось болото, а за ним пылало в огне село Пендыки, подожженное фашистами. Юзик Курята долго смотрел в бинокль. Вот они — его родные места!.. Нестерпимой болью заныло сердце. Пунцовые губы судорожно сжались. Он сиял шапку и резким движением головы откинул назад волосы, упавшие на лоб.

— Вот какие новые порядки царят теперь на родной земле!

Молодого и сильного Куряту полюбили в отряде. Ему поручали серьезные задания, и он всегда их выполнял. Однажды его вызвали в штаб.

— Районный центр Березно знаешь?

— Знаю.

— Там гестаповцы замучили местных комсомольцев. Нужно…

Юзик повторил приказ о возмездии. Ночью только ему ведомыми тропинками пробрался он в Березно.

Метнул противотанковую гранату в помещение, где проходило фашистское сборище, и благополучно скрылся. А в отряде доложил:

— Задание выполнил!

За смелость друзья прозвали его в шутку «бронебойный».

И вот стоит он теперь у пожарища, и в сердце его кипит гнев. Какие страдания фашисты причиняют землякам!

Ступин взял у Куряты бинокль и тоже долго всматривался в пылавшие дома крестьян. А людей не было видно. Семьями ушли в лес, чтобы избежать верной смерти от рук озверелых оккупантов.

В отряд мы возвратились подавленными. Перед глазами страшным видением маячило пылавшее село.

— Это было ужасное зрелище, Николай Дмитриевич, — докладывал Курята Медведеву. — Какие злодеяния творит немец на нашей земле!..

— Тем хуже для него, — ровным голосом ответил Дмитрий Николаевич. — Отдохните, товарищи, впереди еще много дел.

Солнце бросало на землю косые лучи, золотой россыпью они обнимали все вокруг. Высокие тополя и нежные березы расправляли зеленые ветви. Облокотившись о ствол дерева, я не отрывал глаз от плывущих в небе облаков. Где они окончат свой путь?

После обеда из штаба явился стройный, подтянутый адъютант командира Сергей Рощин. Меня вызывал подполковник Лукин.

— Садись, — по-товарищески пригласил заместитель командира отряда. — Как настроение?

— Бодрое, товарищ подполковник.

— Вот и хорошо. Коля, придется тебе идти в Луцк. — Лукин остановился, искоса наблюдая за выражением моего лица. — Мы советовались с коммунистами и пришли к выводу — там нужно усилить разведку. Нам крайне необходимо связаться с партийным подпольем. Ну, чем там придется заниматься, ты, очевидно, догадываешься. До нас дошли сведения, что гаулейтер Кох скоро должен побывать на Волыни и в первую очередь — в Луцке. Для этого в Луцке следовало бы из местных подпольщиков создать группу наблюдения за фашистским палачом. В нее должны войти проверенные люди. Так обстоят дела. Вот я и спросил о твоем настроении. По заданию подпольного обкома партии ты должен отправиться в Луцк для связи с товарищами.

Я сразу согласился. Лукин подошел ко мне ближе.

— Когда свяжешься с товарищами, узнай, в чем они нуждаются, какой помощи ждут от нас. А с нами связь держи постоянную, информируй, как пойдут дела. Сам понимаешь, поручение нелегкое. Тут нужна выдержка, сильная воля. Ну как, готов? — повторил он вопрос.

— Готов!

— Кого бы ты хотел взять в помощники?

Я задумался. Кого? Действительно, на ком остановиться? И тут меня осенила мысль: ведь с матерью в Луцк ходила Ядзя Урбанович. Она уже знает кое-кого, ориентируется в городе. Лучше и не придумать!

— Разрешите пойти в Луцк вместе с Ядзей Урбанович! Ей те места знакомы, кроме того, она смелая девушка, в беде не оставит.

Лукин поднял глаза.

— Доводы убедительные, но согласится ли она?

— Надеюсь.

— Если Ядзя согласится, пришли ее в штаб, потолкуем.

Отряд дислоцировался в Цуманских лесах, в пятидесяти километрах от городов Ровно и Луцк. Перед рассветом к чуму штабной разведки подошел Жорж с танковым пулеметом за плечом.

— Собрался?

— Как видишь. А ты далеко?

— В разведку.

Постояв друг против друга, мы крепко обнялись.

— Будь осторожен, Коля, действуй не только автоматом, а и умом.

— Не иначе!

— Постой! — раздался вдруг знакомый голос.

Мы повернули головы. Николай Кузнецов в офицерской пелерине подошел поближе и вытянул вверх правую руку.

— Хайль Гитлер!

Я не ответил на шутку товарища.

— Вот видишь, даже не научился приветствовать немецкого офицера, а идешь в город, который ими кишит. Какой же ты после этого разведчик и подпольщик! Правильно Жорж говорит, действовать надо и винтовкой и умом.

Примостившись на срубленном дереве, Кузнецов спросил:

— В Луцке раньше бывал?

— Не приходилось.

— Плохо.

— Почему?

— Придется тратить время на ознакомление с городом… — Смахнув веткой пыль с сапога, Николай Иванович продолжал: — Если залетит в те края крупная птичка — просигналь, приеду. Ладно?

— Ладно.

Кузнецов легко потрепал меня по плечу.

— Не забывай, никто не воздвигает храмов глупости. Так ведь сказал Эразм в «Похвале Глупости»? Еще он писал: «Блаженна жизнь, пока живешь без дум». А нам нужно думать, Коля. Ну, дай обниму. Встретимся.