Чтение онлайн

Прибыв на станцию, она едва успела купить билет… И вот она уже почти у цели. Наконец коляска остановилась. Она расплатилась с кучером и поспешила к освещённому входу аптеки. Сердце сильно забилось в ожидании увидеть любимого брата и отца перед их отъездом, а также от того, что она теперь могла войти в этот дом. Да, она шла к своим, которые её любили, тосковали по ней. Она шла домой, домой! Волнение её было слишком сильным. Ей пришлось остановиться, чтобы овладеть собой. В таком возбуждении ей нельзя было войти, её неожиданное появление испугало бы всех.

— Дома ли пан Коримский и чем он занят? — приветливо спросила Маргита вышедшего ей навстречу слугу. Как пригодилось ей сейчас знание словацкого языка!

— Они с паном доктором упаковывают вещи, — доложил слуга.

— А пан Николай?

— Он у пана провизора.

— Благодарю.

Она ласково кивнула ему и поспешила дальше. В тот раз Урзин показал ей дверь его комнаты, так что она теперь знала, куда идти.

Как хорошо, что Николай был как раз там, и они могли встретиться не при отце. Для него эта встреча после стольких лет могла бы быть очень тяжёлой.

Девушка тихо открыла дверь и так же тихо прикрыла её за собой. Её обдало приятным теплом. Она была слишком возбуждена, чтобы заметить холод на улице… Только теперь она почувствовала, как она продрогла. В комнате свет не горел, но было достаточно светло: огонь из камина освещал картину, запомнившуюся ей навсегда.

В глубоком удобном кресле сидел, поставив ноги на широкую низенькую скамеечку, её бледный, но красивый брат. А его прозрачная рука лежала на густых волосах сидевшего у его ног молодого человека. Маргита загляделась на них. Ей показалось, что и её место там, около молодого провизора. — Видите, Мирослав, — сказал Николай, — с вами всегда так хорошо. В вас есть что-то такое, что душу мою словно завораживает. Я был так возбуждён, что весь дрожал. Знал бы это Аурелий, он бы меня уложил в постель и дал бы что-нибудь успокаивающее, а здесь я и без порошков успокоился.

— Это понятно, дорогой мой, — улыбнулся Урзин.

Его голос, полный любви, тронул сердце Маргиты. Она хоть немного хотела их послушать.

— Понятно? Почему же?

— Господь, Которому я принадлежу и служу. Который сказал мне: «Я с тобой», является Князем мира. Не моя, а Его близость успокаивает вас. Вы разве не знаете, что один Иисус Христос может успокоить все бури и вылечить все раны?

Маргита, широко раскрыв глаза, удивлённо смотрела на говорящего. Значит, он верил, что Иисус Христос с ним, здесь! Он верил так же, как те испанские герои, мученики! Они в тюрьме, умирая, утешались Его присутствием.

— Мирослав, разве вы всегда думаете о Нём? Как это возможно?

— Очень просто, у меня ведь, кроме Него, никого нет.

Странное чувство овладело Маргитой. Ей показалось, что это должно быть большим богатством — иметь только Его Одного и притом жить в таком свете и мире, как этот молодой провизор.

Она непроизвольно шагнула вперёд и нечаянно что-то задела.

Урзин обернулся и увидел её. Его лицо просияло.

— А мы и не заметили, что у нас такой долгожданный гость!

Николай тоже обернулся.

— Маргита!..

Сердце не обманешь. Николай сразу узнал стоявшую в дверях.

В слезах она протянула к нему руки и бросились в его объятия.

— Никуша, родной мой!

— Маргита, ты пришла ко мне? О, как чудно!

— Ну как же мне было не приехать, когда ты так тосковал по мне! А я и не знала…

Обнявшись, Маргита и Николай плакали. Они и не заметили, как Урзин оставил их и как он ещё раз посмотрел на них, обернувшись в дверях. Его взгляд выражал и любовь, и боль одновремевно. Они и не увидели, как он коридоре, обессилев, прислонился к холодной стене и прижал обе руки сначала к груди, а потом к лицу. Постояв так немного, он побежал вверх по лестнице и вошёл в зал. С его лица исчезла бледность, утихла боль, от которой на этой земле нет лекарства.

Ничего не оставалось в его благородном лице, кроме глубокой печали во взгляде.

— В чём дело, Урзин? — с удивлением спросил аптекарь, закрывавший большой чемодан. — Николаю что-нибудь нужно?

— Нет, пан Коримский! — молодой человек улыбнулся. — Для этого он теперь слишком счастлив: пришла пани Орловская.

— Маргита? — Коримский опустил крышку чемодана и поднялся. — Она пришла сегодня, в такую непогоду? Когда?

— Только что, и я думаю, что она приехала прямо из Горки. Я пришёл сообщить вам об этом, потому что нужно позаботиться о горячем ужине и о спальне, рели позволите, я это сделаю за вас, пан Коримский.

Ответом был кивок головой и благодарный взгляд его гордых глаз.

Провизор удалился. Вскоре узнали пани Прибовская и все люди в доме, какая дорогая гостья к ним явилась. Женщины плакали от умиления, совсем потеряв голову. Хорошо ещё, что провизор сохранил самообладание и позаботился обо всём. Он велел принести из кондитерской и ресторана всё необходимое к ужину И он сам проветрил и протопил комнату для гостьи.

Затем они со слугой вынесли чемоданы из зала, навели порядок и зажгли свет, чтобы всё было готово, когда господа спустятся вниз.

Если бы кто-нибудь сказал Коримскому, что самый счастливый момент его жизни будет в комнате его провизора, он бы не поверил. А на стене светились незамеченные им до сих пор слова:

«Прощайте, и прощены будете!».

Доктор Лермонтов занимался составлением маршрута путешествия, когда кто-то тихо коснулся его плеча.

— Вы — как дух, Урзин. Где вы оставили Никушу?

— У себя.

— Вы пришли за мной?

— Нет, я хочу вам что-то сказать. Приехала пани Орловская проститься с братом, я считаю, в ответ на письмо, которое он ей написал.

— Что, Маргита Орловская здесь? Вы присутствовали при их встрече? Никуше не повредило волнение?

— Теперь и пан Коримский там. Если позволите, я закончу за вас маршрут путешествия. Друзья всегда рады поделиться счастьем. Идите, пан доктор, к пану Николаю!

— Вы очень добры, что избавляете меня от этого скучного дела..

У меня и так не хватило бы терпения, а теперь и подавно. Но надо составить такой маршрут, чтобы не утомлять Николая частыми пересадками и долгим ожиданием. Вот здесь я остановился. Однако я лишь поприветствую пани Орловскую и сразу вернусь.

Конечно же, он не вернулся. Застав господ уже в салоне, доктор стал свидетелем и ещё одним желанным участником семейной идиллии.

— Маргита, это Аурелий, мой единственный друг по университету, а теперь — брат и благодетель, — представил его Николай, и глаза молодой женщины тепло взглянули на него.