Чтение онлайн

Через несколько минут сани мчали обоих господ по заснеженным улицам небольшого городка, пока не остановились перед аптекой «Золотая лилия».

По ступеням лестницы доктор едва поспевал за своим спутником. Но наверху, на лестничной площадке, старик остановился.

Его одолели воспоминания… 24 года тому назад он бежал по этой лестнице, подгоняемый радостью, счастьем и желанием увидеть своего первого внука — дитя любимой дочери. Там, за этой дверью, счастливый молодой отец передал ему в руки своего первенца. И почти 16 лет прошло с тех пор, как он в последний раз видел внука и разговаривал с его отцом. Теперь же он пришёл, чтобы увидеть их страдания…

Доктору показалось, что старик хочет вернуться. Но вдруг ктото отворил дверь, и в освещённом проёме показался юноша, всем своим видом олицетворявший силу и молодость. Густые чёрные волосы обрамляли его глубоко опечаленное лицо.

— Вы вернулись, коллега? — спросил доктор обрадованно. — Кто мог представить себе вчера, когда вы прощались со своим другом, что случится с ним сегодня?

— Если бы я это знал, то никогда бы его не оставил, — промолвил молодой врач, поклонившись.

— Позвольте, ваша милость, представить, — сказал доктор Раушер. — Пан доктор Аурелйй Лермонтов — друг Николая… Пан Орловский.

Представленные с интересом посмотрели друг на друга.

— Как чувствует себя мой внук? — спросил старый пан неуверенным голосом, протягивая молодому человеку руку.

— Он без сознания.

Молча господа вошли в спальню и остановились возле постели. Дед склонился над внуком, которого он не видел 16 лет, глядя в его бледное, с тонкими чертами и полузакрытыми глазами лицо. Высокий лоб больного обрамляли влажные светло-золотистые волосы.

Старик взял голову юноши в свои руки и, тяжело вздыхая, со слезами на глазах, поцеловал его в губы и в лоб.

— Никуша, мой Никуша!

Старый доктор скрыл слёзы, отвернувшись; молодой опустил голову.

— Ведь он мёртв! — воскликнул старик, выпрямляясь и растерянно оглядываясь вокруг. Только теперь он увидел высокую фигуру мужчины, стоявшего в тени. Короткая борьба отразилась на лице Орловского; ещё мгновенье, и произошло то, что ещё вчера было невозможно: два человека, казавшиеся разделёнными навсегда, бросились друг другу в объятия.

— Мужайся, Манфред, ты невиновен, — произнёс старик. — Это несчастье и великая боль, но ты не виноват.

— Да, пан Коримский, — сказал молодой врач, — пан Орловский прав.

В этот момент аптекарь поднял глаза и растерянно, словно проснувшись, посмотрел на пана Николая.

— Отец! Ты здесь? Ты видишь, что со мной случилось? — стонал он, — Это невозможно!

— Да утешит тебя Бог, Манфред!

— О, мой сын погибает, и я — виновник его смерти!..

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

В известном пансионе в А было весело. Воспитанники праздновали именины директрисы. В слабо освещённом салоне, в стороне от веселящейся молодёжи, сидела девушка, погружённая в размышления. Стройный стан её облегало голубое платье. Она была красива. Но особенной красотой отличались её чёрные глаза с длинными ресницами, задумчиво смотревшие в горящий огонь камина. Строго сомкнутые губы свидетельствовали об определённой самостоятельности характера.

О чём думала она в то время, когда её сверстницы развлекались играми и танцами?

Она мысленно прожила ещё раз всю свою жизнь. Ведь ей теперь нужно было думать о своём будущем. Она вспоминала первые годы детства, когда она так горячо любила свою мать и, доброго отца, который из своих путешествий всегда привозил ей сладости, игрушки и красивые платья. Он предоставлял ей полную свободу действий и никогда не перечил ей. Он даже добился для неё разрешения матери уходить на полдня к подругам, когда он бывал дома.

Служанки всегда сразу уводили маленькую барышню, когда хозяин, возвратившись в очередной раз, одаривал её. Позднее она уже сама уходила, чтобы не мешать родителям.

Так прошли первые семь лет. Однажды между маленькой госпожой и служанкой возникла ссора. Девочка топнула ножкой и пригрозила пожаловаться отцу.

— Отцу? — засмеялась прислуга. — Далеко бы вам пришлось идти, чтобы попасть к нему!

С широко раскрытыми глазами девочка страстно защищала свои права, но девушкаприслуга объяснила ей:

— Пан инженер не ваш отец, Маргита. Ваша фамилия не Райнер, как у вашей матушк», а Коримская. Когда вы пойдёте в школу, вы увидите, как вас запишут.

Но Маргита не хотела ждать. Она выбежала в коридор и на лестнице лицом к лицу встретилась с отцом.

— Лена сказала, — пожаловалась она возмущённо вместе приветствия, — что ты не мой отец, что у меня другой отец, который далеко отсюда, и что моя фамилия Коримская. Ты скажи ей, что это неправда, я твоя дочь…

До сего дня она не забыла выражения его лица в тот момент: он словно облегчённо вздохнул, одновременно искренне пожалев её.

— Лена глупа, если рассказывает тебе такие вещи, — ответил он приветливо, нежно убрав с её лба прядь волос. — Но, — добавил он так, будто разговаривал со взрослым, — она права: я твой отчим. Но полагаю, что мы были и останемся добрыми друзьями… А теперь пойди в свою комнату, там ждёт тебя книжка с красивыми картинками. Но маме ты не говори, о чём мы с тобой сейчас беседовали, она очень огорчится.

После этого разговора Маргита к матери пойти не могла и осталась наедине со своими мыслями. Вскоре она начала думать, что является для отчима лишь обузой. Ведь он не любил её так, как любил бы родной отец. И хотя она понимала, что должна — быть благодарна этому благородному человеку, который так заботливо её воспитывал, любовь к нему в осиротевшем сердечке угасла, и ничто её не могло больше зажечь.

Только теперь маленькая Маргита увидела то, что раньше она могла лишь чувствовать: её мать никогда не была весёлой — ни в присутствии отца, ни в обществе, ни даже тогда, когда они оставались вдвоём. Отчего бы это? Маргита стала следить за матерью, за каждым её шагом, пока она однажды не застала её горько плачущей над какой-то фотографией. Больше того — она целовала это изображение!

Сердце девочки сильно забилось, она страстно обняла мать и воскликнула в слезах:

— Мама, не плачь!

Мать, испугавшись, отодвинула её прочь от себя.

— Что тебе нужно, Маргита? Иди спать! — сказала она ей строго.

Но всегда послушная девочка на сей раз проявила настойчивость.

— Я пойду, мама, но покажи мне сначала этот красивый снимок и скажи мне, кто это и почему ты так плачешь.

— Кто это? — в слезах переспросила мать. — Это мой сын, это мой дорогой, золотой ребёнок, моё невозместимое сокровище. Он у него, а ты у меня. Ах, почему ты не похожа на него? Почему на твоём лице это невыносимое…