Чтение онлайн

Быть актрисой на полставки и постоянной сестрой/дочерью/тетей/рабочей курицей/некачественной девушкой может быть очень утомительно.

Так же, как и задерживаться допоздна после актерских мастер-классов. Как прошлой ночью. Каждое воскресенье я клянусь, что не пойду в бар за другими начинающими звездами и старлетками, но делаю это, потому что я глупая и слабая, и мне действительно нравится пить то, от чего у меня покалывает губы.

И мы с Тревором достигли той точки в наших отношениях по расчету, когда мы снова и снова планируем секс: по понедельникам, средам, обычно по субботам, если у него нет игры в фрисби-гольф или если я не нянчусь с членом моей семьи.

Правда номер один: у меня нет планов на сегодняшний вечер. Я просто не хочу надевать черные чулки, чтобы поиграть в «Спрячь сосиску». Разве мы не можем просто переспать, а потом перекусить двумя пирожными и посмотреть Netflix, как обычные друзья с привилегиями?

Правда номер два: я не могу перестать думать об этих ногтях на ногах.

Но сегодня, если не считать затянувшегося похмелья и отмененного свидания с сексом, есть что-то волшебное, чего стоит ждать с нетерпением. «Матери-Наседки» встречаются каждые две недели в свободном конференц-зале и наслаждаются любым десертным декадансом, который нашла назначенная за поставки угощений, пока мы обсуждаем последние сплетни, новости о знаменитостях, фильмы и книги. Руководство согласилось позволить нам делать это, когда какое-то европейское исследование убедило их в том, что производительность растет у сотрудников, которым в течение рабочего дня предоставляется немного времени для книжных клубов, йоги, зумбы или здоровых прогулок по окрестностям. (Спасибо вам, европейцы).

Поскольку ни у кого из нас нет штанов для йоги, которые когда-либо видели хотя бы одну собаку, смотрящую мордой вниз (прим. — поза в йоге), нам сходит с рук то, что мы называем «Матери-Наседки» — «Книжным клубом». Кто-то приносит несколько книг, чтобы положить их на стол, а затем мы намазываем наши лица обработанным сахаром.

Что будет на этой неделе? Эклер? Профитроли? Наполеон? Простой, но всегда вкусный кленовый блинчик?

Это потрясающе.

Что удивительно, так это сорок два пролета лестницы, по которым мне придется подняться, чтобы попасть в это кирпичное здание юрского периода. Честно говоря, что случилось с равным доступом для всех? Включая женщин на нелепых толстых каблуках, которые, вероятно, могли бы выдержать вес автомобиля, если бы ей действительно нужно было заменить колесо?

Хоть мне и удается проникнуть в здание, и как раз вовремя, когда большое серое весеннее облако решило излить свое перегруженное сердце на улицу, мой желудок сжимается, когда я вхожу в зону ожидания и вижу, что это загон для скота. Затхлый запах старого здания перекрывает виртуальная ударная волна спрея для тела и духов, которые носят две дюжины других девушек в разных нарядах, некоторые более готические, чем гранж, гораздо больше черных чулок, чем красной фланели, и все они моложе, упруже, красивее, вероятно, одеты в наряды, которые им пришлось позаимствовать из дальнего угла маминого шкафа, это пространство, где вы храните вещи, от которых вы просто не готовы избавиться, потому что вы чувствуете, как ваша молодость уходит, как последние несколько капель ирландского крема из бутылки Бейлиса.

Мне действительно нужно вернуться в Лос-Анджелес.

Я регистрируюсь и передаю обязательный снимок в профиль и резюме, мой желудок немного успокаивается, когда я узнаю ассистента по кастингу. Шоу-бизнес в этом городе — это сплоченная группа. Любой талант, который проводит больше месяца в окопах для прослушивания, знакомится с помощниками по кастингу и директорами по кастингу по имени. Эта девушка — Бриттани, такая игривая и красивая, как следует из ее имени, — спрашивает о моей семье, есть ли у моей сестры место для новых пациентов, и могу ли я выбить ей скидку, ха-ха-ха (все хотят сделать операцию на носу подешевле), как она давно меня не видела, и где я пряталась?

— Спроси моего агента, — говорю я.

— Все еще с Леди Макбет? — Мой агент, Дженис, — бывшая детская актриса. В детстве снималась во многих рекламных роликах в Лос-Анджелесе, перешла на программы Диснея, а затем после колледжа провела один сезон на Шекспировском фестивале в Орегоне в роли коварной жены обреченного Макбета.

Затем у нее был роман с (женатым) режиссером, и она сбежала из города, раздутая их предполагаемым ребенком любви, приземлилась в Портленде и объявила себя лучшим агентом города. Дженис — женщина, состоящая из многих вымыслов, но она очень хорошо ко мне относилась и кто я такая, чтобы спрашивать, где она стоит в иерархии агентов?

— Эй, твоя электронная почта все та же? — Я киваю. Она понижает голос. — Я руковожу новой импровизационной группой по вечерам в четверг, если тебе интересно.

— Это было бы потрясающе... — Я провела несколько уроков импровизации Бриттани. Она веселая, и команда, с которой она работает, очень талантлива — всякий раз, когда она предлагает мне место, я соглашаюсь. Всегда хорошо потраченное время. Но она держит это в секрете, только по приглашению, поэтому нам не нужно нянчиться со всеми подростками, которые ищут место, где можно пошутить о члене. Такие шутки следует оставить профессионалам.

— Я скину подробности. И они должны позвать тебя примерно через двадцать минут, — говорит она, наклоняясь ближе. — Я надеюсь, ты готова тряхнуть своей задницей. Там солист, ему около двенадцати, и он полный извращенец.

— Потрясающе. — Я слабо показываю ей большой палец и выбираю место в стороне. Да, мне повезло, потому что я выгляжу моложе своего настоящего возраста, но серьезно, я все еще выгляжу намного старше любой из присутствующих здесь девушек. Какого черта Дженис послала меня на это дело? Вы знаете, где проходят настоящие концерты? Как в рекламе тампонов или женских дезодорантов? Гонорары с них могут быть сумасшедшими — я знала женщину в Лос-Анджелесе, которая купила дом на Голливудских холмах только за счет гонорара, который она заработала на рекламе Душа Массенгилла (прим. — средство для интимной гигиены). Конечно, она была известна как Придурковатая Леди, но у нее есть пейзажный бассейн и мальчик у бассейна по имени Свен. Чистая вагина — это не повод для смеха.

Чувак, я скучаю по своим людям из Лос-Анджелеса. Не собираюсь врать. Друзья, которые говорили об актерском мастерстве, друзья, которые ходили со мной в кино, когда мы не говорили об актерском мастерстве. Друзья, которые разделяли тарелку жареного сладкого картофеля после фильма, чтобы мы могли проанализировать то, что мы только что посмотрели, друзья, которые помогали тебе попрактиковаться в твоем монологе вечером перед уроком, чтобы ты действительно уловила пафос. Друзья, которые прочитали твою неудачную первую попытку написать сценарий и предложили конструктивную обратную связь. Друзья, которые позволили бы тебе совершить набег на их гардероб, чтобы тебе не пришлось покупать новый наряд для прослушивания....

Портленд — это здорово, но это не Лос-Анджелес.

На пятнадцать кредитов меньше, чем у бакалавра изящных искусств, я потратила последние деньги из своего студенческого кредита, чтобы поставить новые шины и тормоза на Флекс Кавана (мою Honda, названную в честь первого борцовского имени Дуэйна Джонсона), чтобы я могла отправиться в Голливуд, потому что, очевидно, после многих лет занятий театром в начальной, средней школе и колледже у меня, должно быть, был талант, которого они никогда раньше не видели.

Сюрприз: они уже видели это раньше.

Миллион других людей, кто трудолюбив и полон энтузиазма, Лос-Анджелес не был готов принять их с его разинутой пастью. Если бы хронический рой вертолетов полиции Лос-Анджелеса имел инфракрасное излучение для потерянных мечт, упомянутые убитые мечты были бы разбросаны по каждому мощеному дюйму этого города.

Я жила в дерьмовой квартире с тремя спальнями на четвертом этаже с тремя другими очень вонючими актерами в раскаленной, переполненной долине Сан-Фернандо.