Чтение онлайн

Дети танцуют и смеются, эльфы в своих зелёно-красных полосатых костюмах выглядят до невозможности мило.

Всё идеально.

Точно, как в фильмах: счастливые родители, дети, загадывающие желания, и где-то среди всего этого — Санта.

— Вы хотите фотографию?

Я не замечаю, кто говорит, пока меня не трогают за плечо. Поворачиваюсь — и вижу хмурого человека с таким же хмурым выражением лица.

— Фотографию? — переспрашиваю я, стараясь не показаться грубой.

— Слушайте, леди, если вы не заплатите, Санта не захочет вас увидеть.

Заплатить?

Купидоны не могут получать деньги или выгоду за свою работу. Для нас это честь — дарить любовь без оплаты.

Я достаю наличные и протягиваю.

— Это...

Они выхватывают деньги у меня из рук и кивают:

— Ладно, поднимайтесь по ступенькам и идите к нему. Фото будет готово, как только закончите.

Фото? Зачем мне фото?

Я только открываю рот, чтобы спросить, но меня толкают к ограждённой зоне, не дав договорить:

— Давайте быстрее, а то потеряете шанс.

А я-то думала, что в Рождество все добрые.

Не торопясь, рассматриваю украшения вокруг.

Именно это я хочу в домик: огни, снег, праздничное настроение. Разве это много?

— Хо-хо-хо, ну-ка! — раздаётся бодрый голос. В нём глубина и усталость.

Как только я поднимаюсь на последнюю ступеньку платформы, замечаю мужчину в красном костюме.

Красно- тёмный, почти, как если бы карамельное яблоко и кровь смешали цвет вместе. Его глаза широко раскрыты и недоумённы.

Мне требуется пару секунд, чтобы понять — наверное, дело в моём цвете кожи.

— Ты одна из моих помощниц? — спрашивает он, и его белая борода подрагивает вместе со словами. Я подхожу ближе, почти к его коленям.

— Нет. Я просто девушка, желающая загадать желание.

Его лицо не меняется — любопытство и растерянность в одном флаконе.

— Садись на колени Санте, — бурчит он, будто это рутинное дело. Я же не кто-то особенный. Просто очередная, чтобы попросить чего-то.

Я двигаюсь к нему, зависаю на мгновение над его коленом — и опускаюсь.

Интересно, как странно выглядит взрослая женщина на его коленях.

— Дай угадаю, хочешь, чтобы твой парень сделал предложение и подарил большой блестящий перстень?

Я морщу нос, думая, какими тщеславными могут быть люди. Да, обручение романтично, но кольцо — не то, о чём я мечтаю.

Покачав головой, отвечаю:

— Ну, Санта, видите ли… — я умолкаю, наблюдая, как терпение старика тает на глазах. — Я хочу найти свой счастливый конец. Я хочу любви.

Просто, по сути, прямо. Он не смеётся, но поднимает бровь — точно так же, как Вал.

— Леди, я всего лишь Санта торгового центра. Помощники пытаются над вами подшутить? У нас нет времени на такие штуки.

Моё сердце колотится — он думает, что это розыгрыш.

Разве мои желания настолько нелепы? Я ведь дарю любовь другим — касание, поцелуй — и они находят друг друга. Это же не магия ракетного топлива.

— Вы хотите сказать, что не можете исполнить даже такое простое желание, как любовь?

Тут он срывается. Чуть не роняет меня с коленей. Его голова запрокидывается назад, и он громко, утрированно хохочет.

— Я тут только чтобы срубить денег побыстрее. Идите мучайте кого-то другого.

Я вскакиваю, щеки горят от стыда. Как он может быть таким жестоким?

Может, Санта и правда не существует…

Спускаясь по ступенькам, я почти бегу, перепрыгивая через две сразу.

Неловко, неловко, неловко.

Смех Санты — его «хо-хо-хо» — звучит у меня в ушах, пока он приветствует следующего.

На конце аллеи стоит палатка. Человек за стойкой жует жвачку так громко, что хочется закрыть уши.

— Вот ваша фотография, мадам.

Я вижу маленький отпечаток: фальшивый Санта, который хохочет, и моё выражение ужаса.

И они ещё берут деньги за это?

Хватаю фото, почти спотыкаясь, лишь бы сбежать от этого кошмара.

Не может всё быть вот так. Не должно.

Мне нужен отвлекающий манёвр.

Я выхожу из торгового центра, глаза почти щиплет. С каждым шагом плечи опускаются — напряжение уходит. Рождество должно быть радостным. Полным веселья и тепла.

Я всё равно найду любовь. Даже если их никчёмный псевдо-Санта мне не поможет.

Blue Christmas – Elvis Presley

Арсон

— Ты не можешь сидеть без дела весь сезон, — ворчит мой брат Пиро, пока я сижу за столом. Он даже не украшен в этом году. Пустой — как всё то счастье, которое я когда-то чувствовал в это время.

— Похоже, что могу, — бурчу я, думая о том, что весь человеческий мир зависит от меня.

Если бы они знали, что я ни хрена не человек и уж точно не весёлый старый пердун — стали бы тогда упрашивать о доброте?

Я не подписывался быть Сантой. Мы рождаемся вместе со своей ношей, и как старший, я обязан тащить её, пока, блядь, не «устрою личную жизнь».

А «устроить личную жизнь» звучит так же паршиво.

Пиро сверлит меня взглядом, пока я постукиваю ручкой по столу, не подписывая список. Я не проверяю его один раз, и уж точно не собираюсь переться через него дважды.

Есть что-то до жути утомительное в том, чтобы делать мир счастливым, когда сам уже и улыбнуться-то не можешь.

— Тьфу ты, — он тянет, нависая над моим столом. Наши лица слишком близко. Его оливково-зелёные глаза — копия моих — впиваются в меня. — Не моя вина, что ты родился первым.

Я вскидываю руки, мечтая только об одном — передать ему эту проклятую мантию.

— Да пожалуйста, братец. Забирай всю эту долбаную славу, мне она даром не нужна.

Он тут же мотает головой:

— Так это не работает. Нам это не даровано. Это — право по рождению.

— Я не просил, — снова бурчу я себе под нос. Но его это не устраивает — лицо перекашивается от злости, и он суёт мне пачку писем.

Писем всегда дохуя.

— Может, прочтёшь хоть пару, найдёшь своё ёлочное настроение и заткнёшься? Пока не найдёшь, с кем пожениться и наплодиться, у тебя нет роскоши поставь Рождество в игнор.