Чтение онлайн

— Я не фанатка людей, так что нет, — дразнит она. — И я точно не даю им тереться возле меня.

Её бровь снова приподнимается, словно она молча спрашивает, понял ли я.

— Впрочем, они, кажется, тоже не любят слушать, — бросаю я вызов, указывая на её открытую дверь. — Они упрямы и скорее замерзнут. И ты, похоже, тоже не любишь слушаться.

Она прикусывает нижнюю губу, а затем ухмыляется мне.

— Я слушаюсь, — дразнит она. — Правильного человека и по правильным причинам.

Её намёк ясен, и я чувствую, как воротник моей рубашки нагревается от сильного жара. Чёрт, я никогда раньше не чувствовал себя так. Результат ли это того, как я, по сути, сталкерил её последние сутки, или она просто настолько очаровательна — но я проигрываю битву с самим собой в попытке быть хорошим парнем. А ведь мы только встретились.

Snowman — Sia

Ксо

Он горяч, как сам Аид.

Моё сердце не переставало колотиться с той самой секунды, как он возник из воздуха. Он, наверное, думает, что я дрожу от холода — но нет. Мою кожу будто растапливает. С ним рядом мне жарко, словно в парилке. И да, я трясусь, но потому что я безнадёжна.

Больше всего меня поражает, что он красный — самый красный, какой только может быть. У него пирсинг на нижней губе, и когда он слегка улыбается, видны острые зубы.

Он — Санта.

Неудивительно, что написали ту песню — Santa Baby.

— Внутрь… да, — наконец отвечаю, чувствуя, как пересохло в горле.

Виски у него выбриты, а сверху волосы растрёпаны, словно он только что соскочил с саней после затяжной смены. И часть меня искренне огорчена тем, что на нём нет костюма Санты… но красная шапка с белым узором всё же есть. И это тоже чертовски горячо.

Кажется, у меня фетиш на Санта-Клауса.

Он весь в чёрном. В коже.

Чёрная кожа, Карл.

Рваные джинсы, чёрная футболка и кожаная куртка. Он как чёртов подарок, который красиво упакованный. Почему никто не упоминал, что Санта — Адонис? Он такой высокий, такой мощный, а рядом с ним я просто мышка.

Я-то выше среднего — метр семьдесят, но он… должен быть метра два, если не выше. Он мускулистый, притягательный, и я не могу отвести взгляд достаточно долго, чтобы вдохнуть полной грудью.

Кажется, я дышу тяжело. Или сбивчиво. Я не различаю — но грудь сжимает, и чёрные пятна заскакивают в глаза.

Это так чувствуют себя девчонки, когда встречают своих кумиров?

Потому что я вот-вот упаду в обморок, и, если этот незнакомец увидит, как я так опозорюсь, я просто не переживу.

— Ты в порядке?

Его лёгкая ухмылка возвращается, и мой взгляд снова падает на пирсинг. Что ещё проколото?

Так, прекрати думать об этом, извращенка.

Я не могу ответить, воздух рвётся из груди… я… я падаю.

— Ксо? — его напряжённый голос убаюкивает мою тревогу. Он звучит, как горячий мятный шоколад и маршмеллоу у камина. В нём — древесная теплота и мужественность. Моё тело гудит, когда он встряхивает меня.

Нет, не буди меня. Это лучший сон.

— Эй, пожалуйста, скажи, что ты в порядке, — хрипит он, и голос звучит отдалённо, взволнованно.

Не переживай, Санта. Я была хорошей девочкой, и получаю награду.

Он тянется к моим волосам, но останавливается, и вместо этого проводит пальцем по линии челюсти.

Наша кожа соприкасается, и хоть я не совсем в сознании, я ощущаю разряд, будто искры бегут под кожей. Моё тело горит, словно огнём, а сердце бьётся так быстро, что я боюсь — умру.

Я издаю жалобный звук, когда его рука отстраняется.

— Не уходи, — шепчу. — Пожалуйста, не уходи.

— Даже не мечтай об этом, — отвечает он, и боже, как мне нравится его взволнованный голос. Он такой тёплый, домашний. Всё, о чём я просила Санту — и даже не понимала.

Когда я просыпаюсь, я укутана в своё одеяло с уродливым рождественским узором.

Я не на диване, как раньше.

Подождите… у меня был потрясающий сон?

Сажусь на кровати, гляжу в темноту комнаты. Сквозь приоткрытые жалюзи пробивается тонкий свет — но до рассвета ещё далеко. В одной ночнушке, я надеваю тапочки и плетусь на кухню.

Ничто так не лечит, как горячий кофе.

— О, хорошо. Ты проснулась.

Я воплю что есть мочи — голос из гостиной. Он выходит из-за дверного проёма, и та самая ухмылка из моего сна — существует в реальности.

— Ты настоящий? — спрашиваю, и вопрос, кажется, застает его врасплох — он смеётся, запрокидывая голову. Линия его шеи такая притягательная, что во мне рождается непреодолимое желание прижаться ближе и вдохнуть его пряный аромат.

— Вау. Я даже не дал тебе удариться головой, когда ты падала, — поддразнивает он, и мне хочется стереть улыбку с его красивого лица ладонью.

Теперь, когда я не в обмороке, я наконец разглядываю его.

Он действительно высокий, невероятно привлекательный, и… у него большие крылья.

Святые угодники.

— Ты… дракон? — вырывается у меня. Может, грубо так спрашивать, тем более что их вид исчез в моём мире столетия назад.

Он прищуривается, и его оливково-зелёные глаза темнеют — да, я помню этот взгляд со вчера. Он ведёт себя, будто человек, на котором лежит груз веков — и всё же находит повод веселиться со мной.

— Если скажу, ты скажешь, кто ты, — торгуется он, оглядывая меня с головы до ног.

Я показываю на себя.

— Разве не очевидно? — почти усмехаюсь.

Все Купидоны выглядят одинаково — мягкие черты, пастельные оттенки.

Он сразу качает головой, скрещивая руки на широкой груди. Он такой мускулистый, такой впечатляющий, и я не могу не перестать на этом зацикливаться. Мне приходится встряхнуть мысли.

— Я Купидон. Ну, одна из них.

Его выражение смягчается, глаза расширяются.