Чтение онлайн

— Христос с тобой, — перекрестилась хозяйка, — разве человек в небо подняться может?

— Дарья Семеновна, давно ли ваши часы время не показывают? — кивнул Иван Петрович на простенок.

— Ой, одна морока с этими часами. Сам еще покупал. Большие деньги плачены. Где теперь мастера брать?

— А что, можно и взглянуть на досуге.

Дарья Семеновна с недоверием посмотрела на постояльца.

— Петрухе Кесареву присоветовали снести. В инструментальной палате он, при академии.

— Отчего же вы не снесли Кесареву?

— И-и-и, занятый он. Гляделки делает. На небо смотреть. Куда какие дотошные ныне ученые-то. Сказывали, по Неве в город целую гору привезут в 150 тысяч пудов. Царица-матушка Петра Великого почитает. На этой глыбище будет он на коне сидеть посреди города.

Прикинул Иван Петрович: как на судно грузить, как глыбищу в 150 тысяч пудов по городу везти?

— Головастый, говорят, есть ученый, Котельниковым прозывается, ему и поручено скалу в город везти, — точно угадав мысли, ответила Бородулина.

Когда вернулся Костромин, увидел на столе разобранные до винтика настенные часы. Дарья Семеновна испуганно смотрела на мастера, беззвучно шевеля губами.

— Мало, Иван, в Нижнем часов перепортил, за петербургские принялся? — У Михайлы Андреевича, должно быть, поход увенчался успехом, он шутил: — Прежде-то, Семеновна, ходили часы?

— Да как же им не ходить! Большие деньги плачены.

— Теперь взамен часов Иван вам петуха купит. Пущай кукарекает, время докладывает. Он богатый скоро будет. Матушка-царица его на работу в академию пригласила. Важный будет! Да не пужайся, хозяйка, такие часы он как орешки щелкает. Давай лучше самовар па стол.

Иван Петрович собрал часы как надо. На стенку повесил. Толкнул маятник. И пошли они, затикали… Растаяла Бородулина:

— И-и-и ты, батюшка Иван Петрович, к самому Кесареву ступай. Он тебя к делу определит.

«Может, и впрямь к Кесареву сходить? Пока суд да дело — присмотреться к механическим палатам».

На следующий день Иван Петрович дошел в Академические мастерские. Погода была ветреная. Вдоль Невы, посвистывая на глыбах льда, неслась снежная пыль. Иван Петрович еще не видел город по-настоящему. Да и не наглядишься много, когда холодный ветер до костей пробирает. В Нижнем и роднее и теплее…

Петр Дмитриевич Кесарев был молод и нечванлив. Встретил нижегородца как старого знакомого:

— Наслышан о вас. Как же, как же! И о часах знаю.

При обходе палат заметил Иван Петрович: исподлобья смотрят на него люди, с недоверием. Чего, мол, праздно шатается и кто такой? Уйти бы ему, но глаз не оторвать от станков. Вот токарные с жестким креплением резца, вот копировальные — металлический палец ходит по копиру и передает все узоры на металл. Кажется, просто, а сколько ума вложено!

Зачастил Кулибин в Академические мастерские. Дня не пройдет, чтобы не завернул к новому дружку — Кесареву. Попривыкли к гостю и работные люди, только длиннополый кафтан и борода вызывали насмешки.

— В старую веру, что ль, склонять нас приехал?

На выручку приходил Кесарев:

— Будет вам лясы точить! По делам, а не по одежде о человеке судить надо.

— Так пусть он дело-то и покажет.

— Дайте срок! Человек металлические зеркала для телескопа вручную шлифовал. В медной форме с песочком. Потом доводил их жженым оловом до высокой чистоты. Вы спросите, сколько от такой работы Иван Петрович мозолей себе набил?

— Обошелся, — улыбался Иван Петрович.

— А часы с музыкой?! — продолжал Кесарев.

— Так мы разве чего? Может, и вправду художник отменный, только показать бы работу-то.

С каким удовольствием Иван Петрович сбросил бы кафтан, засучил рукава рубахи и принялся за дело, но академические порядки требовали: сначала принять присягу. С завистью смотрел мастер на удивительной работы компасы, астролябии, нивелиры, инструмент для черчения.

Петербургская академия в то время пользовалась всемирной известностью. Здесь снаряжались экспедиции в глубь России и морские плавания. При академии была своя типография, которая издавала труды Ломоносова, Эйлера, Крашенинникова, Гмелина, Эпинуса.

Первого апреля Екатерина приняла своих «старых знакомых» в Зимнем дворце. Поднимаясь по мраморной лестнице, Иван Петрович подумал: «Эти бы деньги, что пошли на убранство дворца, да пустить на постройку машин, на обучение людей грамоте и ремеслам».

Иван Петрович написал новую оду — о приезде Екатерины в Нижний. Костромину она понравилась.

— Златоуст ты, Ваня. Складное слово государыне сказать — все одно, что товар выгодно продать.

— Какая там выгода… — отмахивался Иван Петрович.

— Молод ты еще. Часы твои или гляделки матушка где хочешь купить может. Из-под земли ей достанут. А вот похвальный стих попробуй найди… Ей лучшего и не надо.

Не по душе Кулибину такой разговор. Не сочинитель он. Да и выгоды не ищет. Часами он мог простаивать у станков, которые были изготовлены Нартовым. Вот где настоящее художество. Каждая деталь к месту да так чисто сделана, что глаз не оторвешь. И еще была одна особенность у станков: украшены они резьбой по дереву и по металлу. Такой станок хоть в терем, хоть во дворец ставь. Эти художества были близки и понятны Ивану Петровичу.

Оду Екатерине пришлось читать. Костромин с самого приезда предупредил графа Орлова, что у них стихи во хвалу императрицы имеются.

Екатерина слушала оду, слегка кивая головой. Как и в первый раз, похвалила сочинителя. Спросила у Михайла Андреевича о делах торговых.

Потом показывали художества. Костромин сам подал императрице часы «яичной фигуры».

— Я совсем не умею с ними обращаться, — сказала Екатерина.

Орлов легонько подтолкнул Кулибина. Иван Петрович волновался. Нужно было подвинуть стрелки, чтобы в часах началась мистерия и зазвучала музыка. Пальцы не слушались. Екатерина сказала:

— В прошлый раз часы не были совсем готовы. Теперь можно их окончательно показывать?

— Да, ваше величество, часы в полной исправности, — во рту у Ивана Петровича пересохло, говорилось трудно.

Наконец стрелки подвинуты. Минутная приближена к двенадцати. Кулибин положил часы на ладонь Екатерины. И вот створные дверцы на часах распахнулись. И открылся дивный зал, в котором подобие гроба господнего и два стража стоят около него с копьями. Через полминуты появляется ангел, и тут от гроба отваливается камень, стражи падают ниц. Еще через полминуты являются две жены-мироносицы, и с их появлением вызванивается стих.