Чтение онлайн

На некоторое время земельный торг прекратился, но потом возобновился уже на другом финансовом уровне. Появились предприниматели, которые стали строить на окраине городка коттеджи, с немереными участками, а потом продавались неизвестно кому. И если им мешался какой-нибудь «домик на Зелёной», он тут же горел. Однажды милиции удалось схватить поджигателей, отправили в область, но их вскоре отпустили. Адвокаты этих отморозков были намного сильнее в юриспруденции, чем прокурорские работники. Хотя, откуда брались огромные суммы гонораров адвокатам у нигде не работающих алкашей поджигателей – вопрос на засыпку.

«Горячий» Ашот, увидев на свободе нагло скалящихся поджигателей, велел им в течение часа покинуть район, иначе в числе живых их уже не найдут, и адвокаты им не понадобятся. Но кто за ними стоит, Тимур только догадывался, а зацепиться было не за что.

Тимур рассказал, как им удалось ещё спасти газовое хозяйство. Оно раньше было очень беспокойным: прокладка трасс, монтаж коммуникаций, то прорвёт, то отключат. И когда поступило указание создать частное предприятие «Райгаз», могучая кучка дельцов и бандитов, на это не клюнула. Тимур сразу дозрел, ну хоть что-то из энергетики станет в надёжных руках, и уговорил Серегу, он тогда работал главным инженером в государственном предприятии «Горгаз»: «Молодец, он сразу врубился, пока была мутная вода, приобрёл по дешевке на бывшем оборонном предприятии газовую электростанцию, создал альтернативную электросеть, установил по городу контейнерные газовые установки для горячего водоснабжения в многоэтажках, в школах и больнице. В коттеджах для местных крутых, установил тепловые установки с высоким КПД. В общем, стал крупным, но честным бизнесменом, уважаемым всеми гражданами и города, и района», – похвалил Сергея Ашот. – Из соседней области ко мне приехал мой коллега, купи, говорит, пару бронетранспортёров. Войсковая часть в его районе расформировывается, списывают технику, «хоть какие-то деньги на выплату зарплаты офицерам надо было наскрести». С «бэтээров» вооружение поснимали и переоформили их как транспортное средство повышенной проходимости. Если, мол, не возьмёшь, то они, эти машины, попадут к бандитам – я понял угрозу для всей округи и поспешил к Сергею: «Бери, тебе и обосновать легко: для обслуживания газовых трасс в любое время года».

Когда Сергей вместе с Ашотом приехали в часть, то глаза у них разбежались, сколько же там было добра: и мебель, и металлообрабатывающие станки в реммастерских, и дизельные электростанции, мощные автомобили «Уралы», «Кразы», подъёмные краны. Дали список на десяти листах. То, что представляло интерес, Сергей отметил по списку и велел готовить к продаже. С утра до ночи мотался по району в поисках денег. Нашел и деньги и ещё покупателей на оставшееся оборудование. Командование воинской части было весьма признательно Сергею и под большим секретом вернули ему снятые с бронетранспортеров боекомплекты.

Сергею ещё долго нужно было отдавать долги, но ни он, не отец его, Николай Фёдорович не жалели о приобретении. Они соорудили у себя на выселках промозгну, обнесли высоким забором, а для бронетранспортёров откопали капониры. Теперь выселки стали больше похожи на маленькую крепость. Решили начинать своё дело не с пустого места. К местным лесам, кроме как на «КрАЗах» да «Уралах», не добраться. Поэтому здесь, этим бизнесом никто не занялся – суетно. У Николая Федоровича было кое-что из деревообрабатывающего оборудования, решили докупить ленточную пилораму, а желающих на пиломатериалы – навалом. После первых успешных шагов задумались над более серьезными программами.

– Так что, Михаил, есть где потрудиться, – сказал Сергей, двоюродный брат Михаила Михайловича.

Тимур предложил перед отлётом Емельяна Захаровича «посидеть» в районном ресторане – приняли единогласно: у Михаила Михайловича и Емельяна Захаровича был запланирован визит «доброй воли» и знакомство с отцами района.

Возле ресторана стояла машина ГАИ, и два милиционера прогуливались неподалёку. В ресторане практически никого не было – был будничный день. Тимур выбрал длинный стол с тем, чтобы он мог постепенно заполняться другими посетителями.

– Ашот Аршакович, а что это за почётный караул на улице выставил? – спросил Михаил Михайлович, кивнув в сторону гаишников.

– Это для солидности, высокие гости к нам не часто ездят.

– Они у тебе какие-то стройные, небось штрафы в карман не кладут, чёрной икрой не балуются. «А у нас как на подбор: пухлые от голода», – сказал Емельян Захарович. – Хотя и в ваших краях встречал богатырей. Я, Ашот, с вашими уральскими ГАИшниками познакомился в конце девяностых. В программу испытаний наших изделия входили так называемые «дорожные» – это десять тысяч километров по разным видам дорог: республиканским, районным и даже грунтовым. Маршрут был засекречен, о нём знали старший военный представитель заказчика предприятия и руководство Главного Управления ГАИ, ну и, несколько руководителей в Госбезопасности. Я отвечал за безопасность этого мероприятия и маршрут в этой «экспедиции» знал только я. Водителям сообщал по ходу движения.

Эти испытания техники были испытаниями и для нас. Даже участки с асфальтовым покрытием были так разбиты, что перегрузки на вибростендах не сравнимы с болтанками на наших дорогах. А в девяностые годы, первые годы демократии, эти дорожные испытания для меня стали «боевыми».

Было известно несколько случаев захвата беспредельщиками машин со спецгрузом. Дело в том, что совершенно секретные изделия нельзя было афишировать, транспортные испытания не должна были привлекать внимание, чтобы не стать добычей иностранных спецслужб. Автомобили со спецгрузом, как правило, ничем не отличались от обычных фур. Правда, мощные КАМАЗы были с военной приемкой и в дороге не ломались. А когда в стране стал беспредел, то такие фуры, были очень привлекательны для «пиратов», иногда и в милицейских погонах.

Вот и с нами приключился настоящий детектив. Прошли уже порядка четырёх с половиной тысяч километров. На трассе, недалеко от районного центра поперёк дороги стояла машина с людьми в форме ГАИ. Остановили головную машину, стали требовать документы на груз. Командир спецназа, сопровождающий автопоезд, включил переговорное устройство и всё, что происходило в головной машине, слышали в двух других. Бойцы сопровождения применили один из разработанных ранее вариантов: последняя машина развернулась и помчалась назад – недавно мы проезжали войсковую бронетанковую часть. В эфире прошёл кодированный сигнал, в части подняли тревогу. Особисты части связались со мной, и я подтвердил задержание автопоезда, после чего доложили командиру части о возможной диверсии. К нам на выручку выехали два бронетранспортера, дежуривших у проходной.

В те времена строевые командиры были очень сердиты на «новых русских», которые не гнушались предлагать деньги за аренду отчужденных земель полигонов, за списанное оружие. Фирмы, перекупщики электроэнергии, воды, газа, прекращали их подачу в воинские гарнизоны, требовали с командиров баснословные суммы. У командира части просто зачесались руки, и после сообщения о том, что остановлен спецрейс ГАИшниками, а рядом стоят джипы бандитов, он приказал направить парочку танков: одним танком обойти шоссе по пашне и отрезать дорогу в ближайший город, другой направил к головной машине спецрейса, а сам на вертолете полетел в город на встречу с администрацией города. Улетая, командир приказал своему помощнику связаться с командованием военного округа, доложить о происшествии и направить сюда в администрацию города представителей военной прокуратуры. Эти подробности я узнал уже позже.

Вертолет с командиром части приземлился неподалеку от администрации на месте сожженных частных деревянных домиков, которые, видимо, очень мешали местным предпринимателям, посадивших своего «братана» в кресло мэра. От винта вертолета поднялось черное облако пепла от сгоревших домов и медленно поплыло в сторону площади.

Кто это видел, подумал, что наступил конец света. Командир части, пока прошёл через это облако, стал больше похож на представителя преисподней, чем на доблестного полковника. Администрацию на входе охраняли работники МВД, и когда на фоне черного облака явился сам сатана, они опешили и стояли не шевелясь, не пытаясь даже остановить видение. В таком виде он и явился в приёмную к мэру. Секретарь ахнула, перекрестилась, хотела встать, но ноги отказали. Когда полковник распахнул дверь в кабинет главы района и одновременно – мэра города, все присутствующие столпились у окон, и смотрели на это черное облако. Полковник взглянул в том же направлении и в оконном стекле увидел своё черное лицо. И громко рассмеялся басом, ну как Мефистофель, голосом солиста Большого театра Огнивцева. Все находившиеся в это время в кабинете мэра обернулись и чуть не рухнули на пол. Сам полковник, его плащ-палатка, сапоги покрытые черным пеплом всё говорило, что пришёл за ними черный демон. Их лица, всегда такие надменные, самоуверенные, наглыми, вдруг стали жалкими, ничтожными, плебейскими. Они уже были готовы пасть к ногам демона. За одно это мгновение, командир части готов был отдать полжизни. И если б он приказал им прыгать из окон, они это бы выполнили. Злоба куда-то исчезла, и в нем проснулась гордость и чувство превосходства над этой мразью, временно занявшей государственные кресла и от которой надо очистить город.

Полковник увидел в конце кабинета дверь и твердым шагом направился к ней. Он не ошибся – здесь была комната отдыха, на столе стояли начатые бутылки и разнообразная закуска. Из этой комнаты была ещё дверь, полковник пнул её ногой и оказался там, где надо: это был санузел, который не уступал кремлёвским. Полковник сбросил плащ-палатку, снял фуражку, китель, умылся, протёр сапоги полотенцем, и через комнату отдыха вернулся в кабинет. Присутствующие уже отошли от шока, и лица приняли снова наглые выражения. Командир части сел на место мэра, и внимательно стал всматриваться в их лица.