Чтение онлайн

Что ты озвучил, прочёл из того, что тебе

Было навеяно, как ветерком, из простора?

Что, преломляясь во времени или в судьбе,

Из потаённых глубин к прямоте разговора

Переходило, росло и гремело в словах,

И, расщепляясь, как атомы, на полигоне

Слуха и голоса, как в параллельных мирах,

Вдруг разгоралось, как солнце, в земном небосклоне?

Вместо ответа смахнуть бы, как пыль, со страниц,

Вычеркнуть вовсе кавычки, тире, запятые —

Сор препинаний, как знаки условных границ,

В прах обращающих годы твои золотые.

Времени хватит и нам в удивлённой стране,

Чтоб удивиться всему, что придумали сами,

Словно за веру сражаясь на этой войне

С бесами собственной памяти, как с ветряками

Тот, нарицательный ныне в любом языке,

Рыцарь простой и великий – прообраз поэта!

Надо бы доброе слово о том чудаке

Вслух выговаривать вместо прямого ответа.

Опыт прекрасного не безопаснее, чем

Речь проповедника, рукопись евангелиста

Новой эпохи, для нас обусловленной тем,

Чтоб создавать обстоятельства данного места

Здесь, где почти беспредметна заречная мгла,

Как в знаменитом пейзаже «Над вечным покоем».

Нам колыбелью когда-то Отчизна была,

Вот и открылась для каждого опытным полем.

Восход Гермеса. Пытка отрицанья

Безвременья неволи и свободы.

Вокруг одни легенды и преданья.

В один язык мигрируют народы.

Редкоземельных красок наслоенье

На полотне, читай, на парусине.

В суровых нитях ветра откровенье,

Что свойственно классической марине.

Девятый вал! Пучина мировая

На фоне Айвазовского. В подкорке

Из времени природа волновая

Проявится – как в царственном Иолке

Тот мореход – всей нечисти на горе!

Гори, Гермес! На всё – твоя отвага!

Как призраки в оливковое море

Выходят корабли Архипелага.

белые русские ночи

китайские будильники

и книги

О СУЩЕСТВУЮЩЕМ ПОРЯДКЕ ВЕЩЕЙ

Александрия времён распада.

Красное выпито. И не надо.

Гонит ветер народы моря!

Много сильных, да нет героя.

Всё по-старому? С новой строчки!

Пусть корабль стремится к точке,

За которой лучи восхода —

Словно в зеркале антипода.

Тектонический сдвиг по фазе!

Век, что голый король, в экстазе,

Вслед за пешкой гребёт в азарте.

Время двигается по карте

В край блаженных, в страну заката.

Не дворец, а ума палата

Там стоит посреди залива.

Там действительно всё красиво.

Как библейского судна остов,

В каждом веке найдётся остров,

Но такой, что сродни Итаке

С комиссаром при Телемаке.

Мир – Утопия – Атлантида!

Эя, выпавшая из вида,

Как ловушка в ночном тумане

В этом призрачном океане.

И в зеркале – как ветер – стих.

Серебряный поток Нарцисса.

Движенье образов, и в них —

Неразличимы наши лица.

Слиянье звуков, голосов.

Строка, бегущая вдоль моря.

В разгаданном порядке слов —

Сюжет поэмы без героя…

Блик падает – и зеркало темнеет.

Эй, кто там?! Говори, что там белеет?

Как будто крыльев трепет, птичьи крики…

Картина в раме. На картине – блики.

Видения! Из вод выходят люди.

За ними, словно голова на блюде,

Над морем восходящая Селена.

И клавиши на волнах. Дальше – пена.

В мажоре эта музыка, в миноре —

Всё лучше, чем сопение в просторе,

Чем кормятся прожорливые бризы.

Видения – что девичьи капризы.

Они полны… Но не прибавить слова.

Сей замысел – как море без покрова,

Как бёдра той, что вышла к нам из пены,

Отражены в картинах. Дальше – стены.

Какая смесь! Разящие глаголы

И золотой нектар медовых сот.

Блаженные божественные пчёлы —

Крылатых строк вневременный полёт!

Всё сближено: гекзаметр прибоя,

Как избранный соперником Гомер,

И пение поэмы без героя

Героями с энеевых галер,

Вергилия из ветреной столицы

Гиблейский мёд, и статуй красота,

И современники – как очевидцы

Бессрочного несения креста.

Механика свободного полёта

И точная метафора труда —

Всё смешано! Без цели и расчёта

Всё движется неведомо куда.

Трагедия с комическим исходом

Разыграна сюжету вопреки.

Не лучше ли соединить с восходом

Ночных светил мелки и угольки

И к слитному письму – сплошной строкою —

Вернуться вновь, когда без лишних слов

Всё ясно и поэту, и герою —

Читателю и автору стихов!

О прочих связях сотовой природы

Подробнее ещё поговорим!

И больше не нужны нам переводы

С латинского – про вечный город Рим.

Следуй преданью, поэт…

И цвет на полотне, и солнце за окном,

И на дворе апрель! И вдруг – печаль такая,

Что смотришь битый час, как в небе голубом

Кружится ястребок, крыла не поднимая.

Парит себе и всё. Эпиграфом к весне!

И вновь со мной всё те ж – тревога и волненье!

Как много лет назад – в распахнутом окне

Круженье ястребка и – головокруженье!

И голых лип весной пахучая кора!

И в парке с классиком гуляет Мельпомена.

Неизданных стихов – прекрасная пора!

Бульварные цветы. Поклонницы Верлена.

Не их Автомедонт на памяти моей,

А Блок и Аннинский – в мистическом тумане!

Да в поле бубенцы Серёгиных коней…

Гляди, как режут снег есенинские сани!

Всё это ближе мне. Печальнее. Светлей!

Слышней, чем реквием какой-то странной эры.

Цитирую: горит звезда моих полей!

И вдруг издалека – ахейские галеры —

И море, и любовь! И – как перед войной —

Прогулки с Пушкиным. Прелюдия распада.

Как будто это всё случилось не со мной!

И ястреб улетел. Закрыта «Илиада»…

Не говори. Диктуй! Что дальше, сын Лаэрта?

Империя воздушной перспективы!

Теней сцепленье. Красок переливы.

И время, подражая примитиву,

Не разрушает эту перспективу

И только уточняет перемены,

И в зеркальце – не суженый Елены,

А так себе – подобие героя,

Как памятник Эпохи Перепоя.

И что сказать? И где ещё такое

Откроется – сеченье золотое!

На плоскости плакучие берёзы

И в перспективе – их метаморфозы.

Был вечер в пламени арабесок,

Закат окрашивал купола,

И в парках листья, как лики с фресок,

С деревьев падали в зеркала,

Как будто осень мосты сжигала

И вдруг открыла огромный мир,

И поверяла мои начала,

Определяя ориентир,

И говорила: судьба – не сахар,

И я размешивал с тенью свет —

Искал разгадку своих метафор,

Таскал по городу свой мольберт.

Вновь привыкаю к месту, читай, ко всем

Памятникам, гуляющим во дворе,

Где палисад, разбитый незнамо кем,

Благоухает астрами в сентябре.

И листопад, как новый культурный слой,

Приподнимает крыши и дерева,

Перекрывая музыку тишиной,

Чтоб оглядеться и подобрать слова,

Долго не испытуя на прочность то,

Что под луною тленья не избежит.

В этих широтах драповое пальто

 Определяет уличный колорит.

И налетевший дождь в глубине двора

Лишнее скроет, статуи растворив:

Что налепили местные скульптора —

Не городской, а временный лейтмотив.

Не привыкай, художник! Читай, к тому,

Что обратимо. С красками выйди в лес!

Всё, что откроет образы одному,

То и у многих вызовет интерес,

И вознесёт к вершинам – как первый стих!

И на другое что-то не нам пенять.

Ветер поднялся и через миг затих.

На мониторе вечер. Иду гулять.

Рынок, часовня, в кружеве тёмный сквер…

Как не искал, не нашёл теремок резной,

Что написал однажды на свой манер,

И ночевал, как помнится, у одной,

И торопился утром к большой реке:

Не созерцал – выстраивал облака!

Память – как флейта времени в тростнике.

Ветер от берега – не оторвёт река!

Облака – словно рваные сети.

Крутит ветер челнок рыбаря!

Это осень проходит по Кети

Золотым косяком сентября!

Это крылья высокой победы

Развернулись во весь небосвод!

И плывут по реке самоеды —

Словно духи серебряных вод.

Это снова на зеркале синем Листопад!

И в открытом окне

Бьётся время – лирическим ливнем —

По Кети! В самоедской стране —

Словно в сказке – угрюмое море

Журавли подожгли в перелёт!

Вот и облако рвётся в просторе.

И о Родине кто-то поёт.