Чтение онлайн

Когда одна моя знакомая призналась, что она и ее муж поженились, решив обойтись без пышной помолвки, я испытала большое облегчение. Потому что мне уже порядком надоело рассказывать другим людям о своем обручении, которого в действительности не было. В моей истории фигурировало кольцо, которого не было, и красивые слова любви, которые на самом деле не были произнесены. В своих фантазиях я старалась не отрываться слишком далеко от реальности, но, если друзья и коллеги жаждали знать подробности помолвки, я «дорабатывала сценарий», чтобы в целом история была достаточно романтичной и жизнеутверждающей. Согласно моей приукрашенной версии, мы лежали в постели и он без умолку говорил о том, почему он так любит меня. Я думала, что он хотел заняться сексом, поэтому откатилась на другую сторону кровати, так как устала в тот день. Тогда он подвинулся ко мне ближе, склонился надо мной так, чтобы коробочка с кольцом была как раз напротив моего лица, и, когда я уже почти готова была заснуть, прошептал: «Ты выйдешь за меня замуж?». На самом же деле мы, и правда, лежали в кровати и говорили о женитьбе (такие разговоры у нас случались и раньше), а потом он просто решил, что мы поженимся. И все-таки он спросил. Я все-таки сказала «да». Кольцо мы выбрали позже. Но это вовсе не походило на то, что я могла бы преподнести как волшебную историю, не используя при этом свое богатое воображение и не прибегая к откровенному вранью.

Необходимость врать об этом не давала мне покоя годами. Каждый раз, когда кто-то просил меня рассказать о том, как мы обручились, меня передергивало. И хотя я лично не придавала помолвке большого значения, мне не хотелось признаваться другим людям в том, что мой жених не потрудился совершить некие жесты, которые принято совершать в такие судьбоносные моменты. Я призналась одной из своих подруг, у которой тоже была ничем не примечательная помолвка, что то, как мы приняли решение о свадьбе, всегда подтверждало мое убеждение, что мы сделали свой выбор, основываясь на любви и благоразумии, не принимая во внимание мнения окружающих, которые могли бы попытаться повлиять на наше решение. Почему одно из важнейших событий в нашей жизни должно выставляться на всеобщее обозрение? Хотя где-то глубоко внутри меня маленькая девочка, обожающая фильмы о любви, все же мечтала о прекрасном романтичном поступке, который мой муж так и не совершил, делая мне предложение. Теперь я знаю почему. В реальной жизни момент, когда мужчина делает женщине предложение, считается последним красивым жестом перед тем, как все изменится окончательно и бесповоротно.

Мои жизненные наблюдения подсказывали, что мы все приходим примерно к одному и тому же: как только период романтики заканчивается и отношения входят в более уравновешенную и устоявшуюся фазу, внимание и забота начинают распределяться неравномерно. Мужчины, которые в начале отношений могли брать на себя большую часть ответственности за дом и за поддержание эмоционального состояния в паре на должном уровне, просто пускали все это на самотек.

Что касается моего брака, я могу сказать, что взяла на себя весь груз эмоционального труда в наших отношениях не сразу и даже не осознанно. Это происходило постепенно в течение длительного времени, особенно учитывая то, что мы с Робом начали встречаться в довольно юном возрасте. Когда мы впервые встретились, в его жизни была другая женщина, которая складывала его одежду, готовила ему еду и подписывала его имя на поздравительных открытках, – это была его мать. Впрочем, даже те мужчины, которые были до вступления в отношения предоставлены сами себе, оказавшись в паре, предпочитают во многом поступиться своей независимостью, чтобы снять с себя груз ответственности. Иногда постепенно, а порой и сразу, например начав жить вместе с женщиной, но так или иначе мужчины перекладывают на нее свои обязанности во всем том, что затрагивает сферу эмоциональной самоотдачи. Общение с друзьями и родственниками, в том числе и вовлеченность в светскую жизнь, внезапно становятся прерогативой «пары», а не только одного человека, что создает определенные трудности. Но в силу того что женщина воспитана так, что она по сути своей более ответственна за все то, что связано с эмоциональной самоотдачей, родственными отношениями и работой по дому, получается, что именно она становится в паре тем, кто отвечает за поддержание социальных связей. Таким образом и я стала единственным человеком в нашей семье, который, сверяясь с календарем, напоминает мужу о днях рождения его родственников и пишет поздравления, которые он не удосуживается подписать.

Когда я увидела положительный результат в тесте на беременность, мир для меня перевернулся. Не только потому, что материнство давало возможность прочувствовать всю силу любви, но и из-за того вороха забот, в который я окунулась с головой, как только узнала, что жду ребенка. Я вскрикнула, заплакала от радости и с изумлением уставилась на две полоски. Затем в течение часа я записалась на прием к врачу, заказала книгу «В ожидании ребенка», скачала календарь беременности, чтобы быть в курсе всего того, что мне необходимо знать на каждый конкретный день, и начала копаться в интернете в поисках советов о том, как обставить и украсить детскую комнату. Итак, время пошло.

Когда мой малыш должен был вот-вот родиться, я изучила все, что только можно. Я хотела знать все о том, что нам предстоит, ведь на карту было поставлено многое: отныне от любого принятого мной решения зависела жизнь другого человека. Я испытывала неведомое до этого волнение от того, что я должна «все сделать правильно». И это напряжение было особенно сильным при мысли о том, что, несмотря на то что мы оба зачали этого ребенка, знать, что именно нужно делать, должна была только я – это была моя сфера ответственности.

И я особенно остро ощутила груз этого, когда мы с Робом пробирались сквозь торговые ряды магазина Target [3] , изучая, что нам нужно приобрести для малыша заранее, до его появления на свет. Я смотрела на длинный список вещей, которые могли бы понадобиться. Кроме того, в голове я держала множество советов от друзей и родственников по поводу того, что нужно купить для ребенка, а что нет. Иногда эти советы противоречили друг другу. Мы остановились в отделе детского питания. Я задалась вопросом: нужен ли мне стерилизатор бутылочек или мы будем кипятить бутылочки сами? На всякий случай я включила стерилизатор в список. Затем мы подошли к специальной решетке для просушивания бутылочек. Она выглядела как кусок резины, по виду и структуре напоминающей пророщенную пшеницу. Почему-то этот предмет окончательно выбил меня из колеи. Я не знала, что делать. Мой мозг был уже не в состоянии думать. Я попросила Роба решить, нужна ли нам эта штуковина, но он наотрез отказался: «Я понятия не имею. Ты же разбираешься в таких вещах. И ты лучше меня знаешь, что нам нужно». Я тоже понятия не имела. Но я точно знала: все мое понимание того, что нужно, а что нет, основывается прежде всего на моем пристальном изучении вопроса, а не на каком-то волшебном чутье супермамы, которое снизошло на меня сразу после зачатия. У матерей нет врожденной способности знать все наперед – мы не знаем, что именно необходимо купить до рождения ребенка, как определить, чем именно он болен и какие вопросы задать врачу. Но мы учимся. Мы тратим уйму времени, не ленимся искать необходимую информацию, вкладываем много труда во все то, что совершенно не обязательно кажется нам таким уж захватывающим и интересным. Потому что кто, если не мы?

Беременность давалась мне тяжело не только физически, но и морально. Роб всегда был рядом и готов был помочь, если я просила его об этом, но то, что касалось потребностей еще не рожденного ребенка, было моей заботой. Именно я таскала в голове целую энциклопедию новой информации в надежде, что мой беременный мозг не позволит мне забыть ничего важного. Роб мог бы прочитать книги об уходе за новорожденными. Он мог бы поискать какие-нибудь статьи о том, что нужно подготовить для ребенка, или о том, как приготовить и заморозить детское пюре, или как самому сделать специальные прокладки для послеродового периода. Но ему никогда не приходило это в голову. Он не считал нужным для себя все это изучать. Я изучала все за нас двоих. И, несмотря на то что я нервничала и была измождена, я не обижалась на Роба. Такое распределение обязанностей настолько прочно встроилось в наше сознание, что никто из нас и не предполагал, что может быть как-то иначе. Я никогда и не просила его читать книги о детях – отчасти потому, что знала, что сама донесу до него всю необходимую информацию, а отчасти потому, что была уверена, что он этого не сделает.

Будущие отцы не так часто берут на себя такую же ответственность в области эмоциональной самоотдачи, и мы считаем это нормальным. Мы сами допускаем установление подобной границы еще даже до рождения ребенка: один – помогает, другой – несет ответственность за все. Мы отвечаем за приобретение новых знаний, мы беспокоимся обо всем и несем ответственность за растущего крошечного человека – эту обязанность перепоручить невозможно. Считается, что мы должны получать от этого удовольствие. Мы сталкиваемся с устоявшимся в обществе мифом о том, что тот эмоциональный труд, которому мы отдаем себя во время беременности, совершенно естествен и поэтому не может считаться истинным трудом. Составить список необходимых вещей, изучить кучу новой информации, обставить и декорировать детскую комнату – все это считается очень приятным занятием. Разумеется, кое-что из этого действительно было таковым, но большая часть необходимых приготовлений довольно проста. Нужно столько всего продумать, успеть, предусмотреть до того, как настанет время отправляться в родильное отделение. И хотя я слышала от многих, что настоящие трудности начинаются только после родов, оглядываясь на свою беременность, я понимала, что мои заботы начались еще до них.

И все же я надеялась, что мы сможем прийти к идеальному пониманию распределения наших обязанностей после рождения ребенка. Я была уверена: когда наш сын появится на свет, мы с мужем поровну разделим родительские хлопоты, но жизнь довольно быстро и бесцеремонно внесла свои коррективы.

Рождение сына было для меня мучительным процессом, который продлился двадцать два часа и включал в себя множество непредвиденных манипуляций. Чудесные безмедикаментозные роды, к которым я готовилась в течение нескольких месяцев, обернулись полным кошмаром. Когда меня перевели в послеоперационную палату, я была совершенно обессилена, меня трясло, я истекала кровью. Где-то в глубине души я думала, не умру ли я. Боль все еще была очень сильной. Мой рассудок как будто был где-то далеко. Пока я лежала в больнице, я не могла самостоятельно проковылять какие-нибудь десять шагов до ванной комнаты. Я постоянно смотрела на часы в ожидании, когда можно будет в очередной раз принять Percoset [4] , хотя он и не особо помогал. Лишь несколько недель спустя я смогла самостоятельно мыться в душе, обходясь без помощи мужа, которому до этого приходилось держать меня и мыть меня со спины. Я не могла себе представить, что мне предстоит поехать домой и заботиться о маленьком существе. Все это – сам процесс родов и последующие за этим заботы о ребенке – казалось мне невероятно мучительным.

И все это, безусловно, осложнялось еще и тем, что у моего мужа не было никакого отпуска по уходу за ребенком. В магазине, где он работал, ему дали меньше недели отпуска. К тому же ему нужно было посещать занятия. Более того, ему пришлось дважды оставить меня одну в послеоперационной палате, чтобы сходить на выпускные экзамены. Эта ситуация повторится, когда родится наша дочь. Наши дети безупречно выбрали момент для появления на свет. Поскольку я работала в магазине вплоть до той самой ночи, когда поехала рожать, я просто не вернулась на работу. Мы никак не могли совместить наши рабочие графики таким образом, чтобы кто-то из нас оставался с ребенком в течение дня. И даже если бы нам это удалось, мы все равно не смогли бы заработать достаточно, чтобы оплачивать услуги няни, даже с самой плохой репутацией. Мне нужно было наконец придумать, как использовать свой диплом по английскому языку, а пока я экономила каждый цент, чтобы поддерживать жизнь в маленьком существе.

И хотя перспектива оказаться единственным человеком, заботящимся о нашем ребенке, казалась ужасающей, она не была неожиданной. Мы заранее знали, что не сможем оплачивать чьи-либо услуги по уходу за ребенком и что нам придется обходиться без моего заработка, который составлял чуть меньше, чем оплата услуг няни. Я была готова к этому. Но теперь мы были уже не только супругами, но и родителями. И к чему я вовсе не была готова, так это к внезапным переменам в распределении ролей между нами. Еще до выписки из роддома мы примерно представляли, что ждет нас впереди. Это было похоже на тревожное предчувствие, на взгляд украдкой в ближайшее будущее, в котором наличие ребенка еще более усилит дисбаланс в распределении обязанностей между нами.